Мы вошли в дом. Здесь царили тишина и покой и, не считая меня, не было никаких вампиров. Мэллори притворно зевнула и направилась к лестнице:

— Я иду спать.

— Мэллори!..

Она задержалась на нижней ступеньке, повернулась и посмотрела на меня, едва сдерживая раздражение:

— Что?

— Просто… постарайся быть осторожной. Нам не обязательно разговаривать об этом сейчас, но если угрозы продолжатся или Этан узнает о тебе что-то новое…

— Прекрасно.

Она стала подниматься, а я, стараясь утешить ее, как она сама только что утешала меня, сделала еще одну попытку:

— Мэллори, это, может быть, и к лучшему. Возможно, у тебя проявятся новые способности.

Она остановилась и саркастически усмехнулась:

— Судя по тому, что я чувствую сейчас, могу только предположить, что все мои дурацкие увещевания тебе ничуть не помогли.

Она поднялась по лестнице, и вскоре я услышала, как хлопнула дверь ее спальни. Я ушла в свою комнату, бросилась навзничь на широкую кровать и смотрела на вращающийся вентилятор, пока не забрезжил рассвет.

ГЛАВА 4

Те, кто выходит по ночам… возможно, всего лишь рядовые чикагские избиратели

Я уже два дня откладывала встречу с дедом, так что в этот вечер, проснувшись на закате в пустом доме, я приняла душ, надела джинсы и футболку с нарисованными ниндзя (которая наверняка разочаровала бы Этана) и поехала в Западный район.

К несчастью, даже боевитая вампирша Мерит боялась непонимания, и потому я стояла на узеньком крылечке дедушкиного дома, не в силах заставить себя постучать. Но дверь со скрипом отворилась, и из-за раздвижной створки выглянул дед.

— Ты не собираешься войти и поговорить со своим стариком?

Слезы — сомнений, облегчения и любви — немедленно хлынули из глаз. Я смущенно пожала плечами.

— Ну, здравствуй, моя малышка. Только не надо плакать.

Он отвел раздвижную створку, придержал ее ногой и широко развел руки. Я бросилась вперед и крепко обняла деда. Он закашлялся.

— Полегче, девочка. С тех пор как мы виделись в последний раз, у тебя заметно прибавилось сил.

Я разомкнула руки и вытерла слезы.

— Извини, дедушка.

Он обхватил мое лицо своими медвежьими лапами и поцеловал в лоб.

— Ничего. Входи.

Пройдя в дом, я услышала, как он запер за мной обе двери.

Дом дедушки — и бабушки, до ее смерти, — ничуть не изменился за все те годы, что я его помнила. В комнатах стояла все та же простая и удобная мебель, а на стенах висели семейные фотографии моих теток и дяди — двух сестер и брата отца, — а также их родных. Они относились к своему положению гораздо терпимее, чем мой собственный отец, и я часто завидовала их сердечным отношениям с детьми и дедом. Я понимала, что идеальных семей не бывает, но несовершенство было бы лучше, чем бесконечные усилия моих родителей взобраться как можно выше по социальной лестнице.

— Садись, дорогая. Хочешь печенья?

Я улыбнулась и устроилась на цветастом диване.

— Нет, спасибо, дедушка. Все в порядке.

Он подвинул к дивану глубокое кресло, сел и наклонился вперед, упершись локтями в колени.

— Твой отец позвонил мне после того, как получил весточку из Дома. — Дед помолчал. — На тебя напали? Укусили?

Я кивнула.

Он осмотрел меня с головы до ног.

— Но теперь с тобой все в порядке. Ты хорошо себя чувствуешь?

— Наверное. То есть я в полном порядке, если не считать превращения в вампира.

Он усмехнулся, но сразу же снова стал серьезным:

— Тебе известно о нападении на Дженифер Портер? Этот случай похож на твой?

Я опять кивнула:

— Мы с Мэллори смотрели пресс-конференцию по телевидению.