Я кивнула и стала наблюдать за танцующими, пока Катчер не вернулся с нашими бокалами. Закончилась одна композиция, и тотчас началась другая. В зале поплыли вступительные аккорды «Истерии» группы «Мьюз». Мне не терпелось потанцевать, и потому я едва отпила из бокала, схватила Мэллори за руку и потащила ее на танцплощадку. Мы немного потолкались в толпе, отыскали свободный пятачок и пустились в пляс. Мы кружились, прыгали, размахивали руками и вертели бедрами, подчиняясь музыке и избавляясь от всех тревог и сомнений с каждым тактом синтезатора. Мы протанцевали под эту песню, потом еще и еще, пока не решили сделать перерыв, чтобы выпить и немного передохнуть. Кроме того, мы оставили Катчера охранять наши сумочки, так что считали себя обязанными вернуться, хотя бы ненадолго.

Мэллори уселась рядом с Катчером и с увлечением стала рассказывать о нашей восхитительной танцевальной сессии, энергично сверкая при этом глазами и небрежно заложив волосы за уши. Я пригубила коктейль.

Внезапно музыка закончилась, в клубе стало совсем тихо, и над площадкой загорелся стробоскопический шар. Потом над полом заклубился туман, словно прелюдия к «Рамаламе», которая не заставила себя долго ждать и вскоре заполнила зал мощными аккордами. Танцоры, нерешительно задержавшиеся на площадке, как будто по команде, разразились радостными возгласами и задвигались в такт музыке.

Несколько минут мы поболтали о всяких пустяках, как вдруг Катчер забрал у Мэллори бокал, поставил его на столик и увел ее на площадку. По дороге она оглянулась, и я заметила, что Мэллори сама шокирована своей смелостью. Я только подмигнула ей в ответ.

Я перекатывала льдинку в бокале и наблюдала, как краснеет Мэллори, когда Катчер прижимает ее к себе. И вдруг рядом раздался чей-то голос:

— Отличная песня, не правда ли?

Подняв голову, я с удивлением увидела рядом на скамье улыбающегося молодого человека; его рука уже лежала у меня за плечами на спинке скамьи. Темно-каштановые, слегка вьющиеся волосы были коротко подстрижены и красиво оттеняли высокие скулы, подбородок с ямочкой и щеки, покрытые короткой двухдневной щетиной.

Но больше всего мое внимание привлекало не его лицо целиком, а глаза. Его взгляд учащал пульс. Глаза казались совсем темными и словно прятались под длинными густыми ресницами. Он смотрел на меня из-под этих ресниц, слегка маскирующих огоньки соблазна. Ресницы медленно поднялись, затем опустились и снова приподнялись.

Мистер Сексуальные Глазки был одет в черный кожаный пиджак — элегантный покрой, стоячий воротник, превосходное качество — и черную рубашку, тесно облегавшую его стройный торс. На запястье поблескивали часы на широком плетеном кожаном ремне. Все вместе создавало облик мятежного, опасного горожанина, очень подходивший для вампира. А он определенно был вампиром.

— Песня отличная, — ответила я, закончив осмотр и кивнув в сторону танцплощадки. — И гостям очень нравится.

— Это очевидно, — кивнул он. — Но ты не танцуешь.

— У меня перерыв. Я провела на танцплощадке не меньше часа, — ответила я, усилив голос почти до крика, чтобы его не заглушила пульсирующая музыка.

— О! Ты так любишь танцевать?

— Это мое основное занятие. — Я махнула рукой, едва прислушавшись к своим словам. — Нет, я не это хотела сказать. Просто я очень люблю танцевать.

Он засмеялся и поставил на столик бутылку с пивом.

— Не хотел лишать тебя возможности посомневаться, — сказал он и окинул меня открытым взглядом.

Его глаза оказались не карими, как я сначала подумала, а темно-синими с крошечными золотистыми крапинками.

И вдруг в голове возникла неожиданная мысль: когда он наконец меня поцелует, глаза вспыхнут, станут еще глубже и по краям радужки засверкают серебром.