– Только не говори, что пыталась подслушивать, – сказал некромант.

– Просто ждала, пока вы закончите.

Братья переглянулись – и Ева впервые поняла, насколько они похожи.

– Иди, – глядя на Миракла, произнёс Герберт. – Увидимся. – Дождался, пока кузен откланяется им обоим, и, когда тот отошёл по коридору достаточно далеко, шагнул к окну. – Зачем ты отобрала у Эльена его прямые обязанности?

– Хотела пообщаться с человеком, чью невесту мне предстоит разыгрывать, зачем же ещё? – Ева спустила ноги с подоконника, сев на краю. – Ты не желал моего присутствия на встрече. Я решила встретиться сама.

– И о чём вы говорили?

– Да так, о разном. – Ева подметила невыразительность голоса, за которой Герберт старательно скрывал что то ещё. – А на чём договорились вы?

– Миракл согласен разыграть «весь этот фарс», если согласишься ты. И испросил у меня возможность приходить сюда. Хочет узнать тебя получше.

– Я надеюсь, за этой формулировкой не кроется ничего, что обычно за ней скрывают?

– Будет странно, если счастливая пара станет вести себя словно незнакомцы, – откликнулся Герберт с той же невыразительностью. – Вы должны привыкнуть друг к другу, прежде чем разыгрывать обручённых.

Ева поболтала ногами в воздухе.

– Тебе не кажется, что это всё таки как то… неправильно? Мы подгоняем происходящее под пророчество. Что ни говори, вряд ли Лоурэн подразумевала это.

– Как только пророчество становится известным, знание о нём уже меняет всё. А мы сейчас восстанавливаем то, что разрушила Айрес, – уверенно ответил некромант. – Полагаю, твоё убийство перечеркнуло естественный ход событий, если он и предусматривался. При других обстоятельствах Миракл вполне мог оказаться первым, кого бы ты встретила в Керфи. Лес, куда тебя выкинула прореха, неподалёку от его особняка. Он приютил бы тебя в своём доме вместо меня. – Герберт помолчал. – Полагаю, при таком раскладе вы бы быстро с ним поладили.

Глядя в его лицо, по которому разливалось почти мертвенное спокойствие, Ева решительно спрыгнула на пол:

– Вообще то я ждала тебя.

– Зачем? Что то случилось?

В вопросе прозвучало настороженное недоумение.

Ему действительно  в голову не могло прийти, что он может быть ей нужен. Зачем то помимо уроков, дел, помощи, меркантильных интересов. И если сейчас ему сказать «давай посидим, поболтаем» – он не поймёт. Не сможет.

Впрочем, Ева этого и не планировала.

– Понимаешь, дома я привыкла смотреть… движущиеся картинки. Вместе с сестрой. А тут пробовала смотреть их одна, но поняла, что в одиночестве мне это делать тоскливо. – Глядя на него снизу вверх, Ева надеялась, что голос её звучит достаточно жалобно. – Ты побудешь со мной?

Ошалелость, мелькнувшая в глазах напротив, стала лучшей наградой её актёрскому мастерству.

– Это поддержит здоровье моей психики, – очень серьёзно добавила Ева. – А со здоровой психикой моё обучение… и всё остальное… будет куда продуктивнее. Сам понимаешь. – Она прижала сомкнутые ладони к губам. – Ну пожалуйста, ты мне очень поможешь!

Следующие секунды она наблюдала за спектром эмоций, сменяющихся в его лице, пробивших отстранённость, за которой он так старался закрыться. Недоверие. Подозрение. Затем что то похожее на понимание.

Затем что то похожее на печаль.

Герберт разомкнул губы, глотнул воздуха для ответа – и не ответил. Опустив взгляд с её ресниц на щёки, вновь собрался что то сказать – и не сказал.

Прикрыв глаза, выдохнул, будто перед прыжком в пропасть.

– Ладно, – произнёс он. По интонации Ева поняла: сперва он собирался ответить совсем не это.