Значит, и Ева ею не станет.

– На счёт «три» ты встанешь, покинешь сад так же, как залез в него, и вернёшься в город, – закончила Ева, когда ей ответили «да». – Ты очнёшься от наваждения на мосту и забудешь меня сразу, как очнёшься. Раз, два…

Она следила, как молодой человек сомнамбулой поднимается с земли и бредёт к стене. Затем ловко, точно кошка, цепляется за незаметные глазу выемки, карабкаясь к вершине: наводя на интересные мысли о том, что милый мальчик секретарь всё же умел куда больше, чем просто возиться с бумажками.

– Сердобольная дурочка. – Голосок Мэта был странно задумчивым. – Надо же. Так не хочешь марать руки?

– Его хозяин знал, куда он отправился. Он искал бы его. С ним не сработал бы фокус «зарыть и забыть». Так пусть лучше вернётся и доложит, что ничего не видел. – Ева поспешила к замковым воротам. Несколькими метрами выше Тиммир Лейд, раскинув руки, с ловкостью канатоходца ступал по широкому гребню неприступного на вид ограждения. – Это отведёт от нас подозрения успешнее, чем если б он пропал.

– Говори это себе. Думаю, малыша Уэрти безумно  порадует известие, что ты отпустила восвояси столь ценного врага.

Не сбавляя шага, Ева подняла очень злые и очень холодные глаза.

– Слушай меня, клякса. – Достигнув ворот, она приоткрыла смотровое окошко в боковой дверце: освобождённый пленник как раз сел на стене, готовясь к спуску. – Скажешь Герберту хоть слово и пулей вылетишь обратно в Межгранье.

– С чего бы?

Прильнув глазом к щелке, Ева проследила, как лазутчик спрыгивает на мост. Выпрямившись, замирает там же, где спрыгнул; растерянно оглядывается – движениями, из которых пропала медлительная плавность лунатика… но Еву он увидеть не мог.

Она даже смычок заставила исчезнуть, чтобы не выдать себя отблесками.

– Ты прав, – прошептала девушка, как только Тиммир Лейд торопливо направился прочь от замка Рейолей. – Думаю, Герберт очень  разозлится. А ты клялся не настраивать нас друг против друга. Чем же будет твоя ябеда, если не разжиганием вражды? – Она оглянулась на демона: тот проявился во мраке, отнюдь не фигурально сверкая недобрыми глазищами. – Я сама ему расскажу.

– Неужели?

– Да. – Удостоверившись, что неприятеля поглотила темнота, клубившаяся по ту сторону моста, Ева захлопнула окошко. – Как только пойму, что к этому готова.

Когда секундой позже Герберт материализовался в метре от них – в бархатном вихре, которым взметнулся тяжёлый выходной плащ, – ей очень захотелось выдохнуть от облегчения.

Заметив её, некромант обескураженно опустил руки.

– Поверить не могу, – почти простонал он. – Снова ты за своё?

– Нет. Просто гуляю, – не моргнув глазом мирно отрапортовала Ева. – Если б хотела сбежать, занялась этим с утра, не думаешь?

Герберт раздражённо и недвусмысленно указал на замок.

– Я же говорил тебе не выходить, – ворчал он, пока они рассекали шагами прозрачную тьму зимнего вечера. – На нижних ярусах сада защита слабее. Тебя могут увидеть, что было бы совсем… А ты  чему смеёшься?

– Ты же знаешь этих демонов, – сказала Ева под мерзкое хихиканье Мэта. – У них чертовски странное чувство юмора.

Глава 11

Repente

Ева поняла, что готова, накануне второй вылазки за мечом.

– Я должна тебе кое что рассказать, – произнесла она, когда Герберт закончил колдовать над новой порцией драгоценных щепок. – Только пообещай, что не будешь бушевать и ничего не сделаешь Дерозе.