Мы продолжили путь по извилистому коридору. Наши шаги гулко отдавались под сводчатым потолком, создавая неприятное эхо. И тут произошло что-то странное — кулон внезапно погас. Просто раз — и всё, даже руны перестали светиться.

— Этого не может быть, — Надежда Николаевна растерянно уставилась на потухший кристалл. — Артефакт древний, но абсолютно исправный. Я проверяла его буквально вчера…

Я насторожился. Если артефакт внезапно отказывает, значит, рядом есть что-то, способное его заглушить. Что-то достаточно мощное.

В этот момент пол под ногами задрожал. Сначала едва заметно — лёгкая вибрация, от которой зазвенели осколки витражей в окнах. Но с каждой секундой толчки становились всё сильнее. По стенам зазмеились трещины, сверху посыпалась каменная крошка.

А потом… мы услышали это. Низкий, утробный рёв. Он накатывал волнами, нарастая и затихая, словно дышало что-то огромное. По коридору пронёсся порыв затхлого ветра, принося с собой запах гнили и плесени.

Топольский, который и так едва держался на ногах, не выдержал. Он тяжело опустился на пол, прислонившись к стене:

— Я… я больше не могу, — простонал он, сжимая живот. — Просто не могу…

Да уж. В обычных условиях — я бы оставил его мучиться. Но сейчас… Если придётся быстро уносить ноги, он нас только задержит. А судя по нарастающему грохоту…

— Ладно, — я положил руку ему на плечо, направляя поток целительной энергии.

Стены ходили ходуном всё сильнее. Кулон в руках Надежды Николаевны то вспыхивал, то гас.

Костя подскочил ко мне, схватив за рукав:

— Дим, ты же что-нибудь придумаешь? — в его голосе звучала неприкрытая паника. — Как вернуть нас в академию?

Я не успел ответить — новый рёв заставил нас всех вздрогнуть.

— Все за спину! — скомандовал Полозов, выступая вперёд. В его руках уже формировались сгустки огненной магии. — Немедленно! Похоже, здесь водится какая-то тварь.

— Этого не может быть! — взвизгнул Иванченко, поспешно прячась за широкой спиной ректора. — В летописях ничего подобного не упоминалось!

Его голос оборвался на полуслове. Впереди, в узком коридоре, начало происходить нечто. Прямо из воздуха материализовывались камни. Сначала появлялись мелкие, размером с кулак, затем все крупнее и массивнее.

Я анализировал происходящее, пытаясь понять — нас запирают или от чего-то ограждают? Камни двигались с механической точностью, выстраиваясь в стену.

А вот по правую сторону от нас стена словно растворялась, камни расступались в стороны, формируя идеально ровную арку.

Мы синхронно обернулись — и точно, сзади уже выросла глухая стена до потолка. Выбора особо не было — только вперед, в этот новообразовавшийся проход.

И тут я замер на пороге, пытаясь осмыслить открывшуюся картину. Просторное помещение было буквально завалено телами. Гоблины — десятки, может сотни серокожих тварей, застывших в самых разных позах.

Кто-то полусидел у стены, кто-то лежал, скрючившись, словно умер в страшных муках. У многих не хватало конечностей, некоторые были без глаз.

И тут я почувствовал ЭТО.

Волна некротической энергии накатила с такой силой, что перехватило дыхание. Ничего подобного я раньше не испытывал — мелкие опыты с насекомыми и мышами были как капля в море по сравнению с этим потоком чистой смерти.

Она пульсировала, затекала в каждую пору, резонировала с моим даром, заставляя его вибрировать в ответ.

И в этот момент гоблины начали оживать. Сначала лёгкие подёргивания, потом всё более сильные конвульсии, словно через мёртвую плоть пропустили электрический ток.

А потом… они начали открывать глаза.