Я с профессиональным интересом наблюдал, как расширяются его ноздри, как пульсирует жилка на виске, как хаотично мечется энергия в его ауре.

Сердце старика колотилось бешено — предсердия и желудочки работали вразнобой, словно пьяные матросы на палубе в шторм. Давление подскочило так, что я всерьез задумался — не придется ли мне сейчас реанимировать почтенного аристократа прямо на этом антикварном ковре.

— Да? — прохрипел Борис Аристархович в трубку, и я с интересом отметил, как спазм охватил его голосовые связки. — Что? Да это бред!

Я не слышал, что ему говорили, но судя по тому, как его лицо становилось все багровее с каждой секундой, новости были… интересные.

— Понял! — рявкнул он наконец и швырнул трубку на стол.

Ох, как нехорошо! Я с интересом наблюдал, как старик надвигается на меня, словно грозовая туча. И что же он собирается делать?

— Ах ты… — прошипел он, брызгая слюной. — Да я тебя сейчас…

Но договорить не успел. В этот момент комната озарилась сине-красными всполохами, а в окна ударил луч прожектора такой силы, что я невольно зажмурился. Где-то внизу взвыли сирены.

— ВНИМАНИЕ! — прогремел голос из громкоговорителя. — НАМ ПОСТУПИЛИ СВЕДЕНИЯ О НАСИЛЬСТВЕННОМ УДЕРЖАНИИ СТУДЕНТА ИМПЕРСКОЙ АКАДЕМИИ МАГИИ! ТРЕБУЕМ НЕМЕДЛЕННО ОСВОБОДИТЬ ЗАЛОЖНИКА!

Я не смог сдержать улыбки. Ай да Дмитрий, ай да сукин сын! Надо признать, изящно сработано.

Борис Аристархович, казалось, сейчас либо хватит удар, либо он начнет метать молнии.

— Сейчас же! — прорычал он, брызгая слюной. — Сейчас же иди и скажи, что это все неправда! Спустись и скажи, что ты здесь по своей воле и учиться не собираешься!

Я кивнул и медленно поднялся, с наслаждением потягиваясь. За окном продолжали выть сирены, а по стенам метались синие отблески проблесковых маячков.

Борис Аристархович с явной неохотой достал из кармана ключ. Его руки заметно подрагивали, когда он снимал с меня оковы — то ли от ярости, то ли от нервного перенапряжения.

Старик побагровел еще сильнее и вцепился в мое запястье:

— Только без глупостей, — прошипел он. — Иначе…

Пользуясь моментом физического контакта, я провел тончайшую нить по нервным окончаниям и проник в сердечную мышцу. Аккуратно подправил ритм, укрепил ослабевшие стенки сосудов, чуть-чуть восстановил поврежденные ткани.

В конце концов, мертвый он мне без надобности. Кто знает, как у нас дальше все выйдет?

— Иначе что? — невинно поинтересовался я. — Знаете, Борис Аристархович, я бы на вашем месте больше следил за здоровьем. А то мало ли что может случиться… а у меня на вас планы.

Старик недоуменно моргнул, явно почувствовав изменения в своем организме, но не понимая их природы. Его лицо приобрело забавное выражение растерянности.

Направляясь к выходу, я мысленно аплодировал изобретательности прошлого владельца этого тела. Да этот парень либо гений, либо самоубийца — хотя одно другому не мешает.

* * *

Гвардейцы в парадных мундирах с позолоченными пуговицами застыли по периметру поместья Златомирских. Представители академии в строгих костюмах с иголочки снисходительно поглядывали на суету вокруг. А уж зевак собралось столько, что впору было билеты продавать.

Парадная дверь особняка открылась, и на крыльцо вышел Дмитрий Волконский.

Он шел словно актер, выходящий на сцену для вручения главной премии года. Позади маячила фигура Бориса Аристарховича, который был уверен, что сейчас его своенравный почти-зять опровергнет все обвинения.

Дмитрий неспешно спустился по ступеням, обернулся и… подмигнул старику с такой наглой ухмылкой, что у того немного екнуло сердце.

— Господа! — внезапно возвысил голос Дмитрий, обращаясь к собравшимся.