Борис осторожно постучал. Ответа не последовало, но он все равно вошел… в такие моменты оставлять Софью одну было опасно. Первое, что бросилось в глаза — абсолютный хаос. Книги, одежда, украшения — все намокло и покрылось тонкой коркой льда.

В воздухе витали зависшие капли воды. Они медленно кружились вокруг Софьи, которая сидела на кровати, скрестив ноги, в позе для медитации.

— Дедушка? — она медленно повернула голову и нахмурилась.

В тот же миг все капли в воздухе замерли, а потом превратились в острые ледяные иглы и со свистом рванулись в мою сторону.

— Нет! — отчаянный крик Софьи прозвучал одновременно с инстинктивным шагом назад Бориса Аристарховича.

Иглы рассыпались обычными каплями воды, забарабанив по паркету. А потом… потом случилось то, что всегда следовало за её всплесками — магия просто исчезла. Вся разом. Водяная взвесь в воздухе опала дождем, ледяные узоры на стенах начали таять, а в глазах Софьи погас тот особый голубой свет, который отличал одарённых магией воды.

Дед слишком хорошо знал этот момент. Сейчас она не чувствует даже намёка на силу, словно никогда и не была магом. И это состояние может продлиться день, два, а то и больше — пока её нестабильное ядро не накопит энергию для нового всплеска.

— Все прошло? — Борис осторожно шагнул к ней.

— Да, — она безвольно опустила плечи. — Совсем… дедушка, прошу, дай пилюли! Я же опасна! Ты видел? Я могла… я чуть не…

— Нет, — он решительно шагнул вперед и обнял внучку. Она дрожала, но теперь точно от страха — магии в ней не осталось ни капли. — Больше никаких пилюль. Хватит подавлять твое магическое ядро.

— Это все из-за тебя! — она вдруг оттолкнула старика. — Это ты виноват, что Дмитрий не хочет на мне жениться! Все твои интриги, твои планы! «Подожди немного, Софушка», «Он одумается, Софушка» — она передразнила голос деда. — А теперь что? Он в академии! На несколько лет!

— Тише-тише! — пытался успокоить он её.

— Но я люблю его, дедушка! — она вскочила с кровати, сжимая кулаки. — Ты же знаешь, что мы предназначены друг другу! Я чувствую это каждой клеточкой! Ты должен что-то сделать!

— Софья… — начал было тот, но она не дала договорить.

— Нет, ты не понимаешь! — её голос дрожал от едва сдерживаемых эмоций. — Дима должен стать моим мужем! Я не позволю ему просто так сбежать в эту академию. Сделай что-нибудь! Ты же всегда знаешь, что делать! Может, запретить ему учиться? Или…

— А может, — Борис Аристархович специально выдержал паузу, наблюдая за её реакцией, — тебе самой стоит поступить в академию?

Она замерла с открытым ртом, недоверчиво глядя на него:

— Что? Ты же шутишь, да? Меня никогда не возьмут. Нестабильных не берут в академию — это все знают! — она горько усмехнулась. — Ты же сам говорил, что на распределении я опозорюсь. Вдруг именно в этот момент будет затишье ядра? И тогда все будут шептаться — надо же, в семье Златомирских родилась безмагичка! А если будет всплеск? Тогда будет того хуже — нестабильная!

— Тебя возьмут, — старик позволил себе лёгкую улыбку. — И не просто возьмут — определят в класс «А».

— Класс «А»? — её глаза расширились от недоверия. — Но туда берут только самых сильных! А у меня… у меня то ураган внутри, то полный штиль. Как я могу…

— Верь своему старому деду, — подмигнул тот. — У меня есть план. И когда мастер Шульман принесёт то, что я заказал… поверь, распределяющий артефакт определит тебя в класс «А».