Для семьи это колоссальные деньги. Но разве деньги имеют значение, когда речь идёт о Софье? Тем более, что она и так нужна…

Бориса Аристарховича больше пугало другое — «душа иномирца может захватить тело».

— Дедушка, умоляю! — Софья вцепилась в рукав. — Я больше не могу так жить!

— Софья… — начал было Борис, но она перебила.

— Нет, выслушай! Я хочу в класс «А»! Хочу быть как все! Как Дима… — она всхлипнула. — Ты же знаешь, он никогда не посмотрит на нестабильную. Никогда! А я… я люблю его, дедушка! Больше жизни люблю! Я хочу Диму!

Старик смотрел в её заплаканное лицо и понимал — выбора нет. Ни у неё, ни у него.

— Таки по рукам! — радостно воскликнул Шульман, потирая ладони. — Я же говорил — когда речь идёт о счастье такой прекрасной девочки, разве может любящий дедушка колебаться?

* * *

Я замер, разглядывая эту фурию. Странное чувство — словно смотришь в зеркало, только отражение женское. Те же черты лица, тот же разрез глаз. Екатерина Волконская, моя… сестра.

Интересно, профессионально отметил я, легкая хромота на правую ногу, когда она вошла. Осколочное ранение, судя по характеру движения — задета мышечная ткань, но без серьезных повреждений.

При ходьбе слегка переносит вес на левую сторону — типичная компенсация при травме.

— Екатерина Сергеевна! — Полозов сделал шаг ей навстречу, и я отметил, как изменился его тон — куда делась вся суровость? — Мы не ждали вас так скоро. Как задание?

— Да вот, пришлось прервать, — она поморщилась. — Услышала, что тут мой братец творит, и примчалась.

— Ранение? — кивнул один из безопасников на её ногу.

— Пустяки, — отмахнулась она. — Небольшая стычка с контрабандистами на Северном море. Они думали, что молодая девушка им не ровня. Но очень быстро пожалели о своей беспечности.

Я невольно улыбнулся, разглядывая ряд наград на её груди. Двадцать лет, четвертый курс академии, а уже боевой офицер с реальным опытом. Есть чем гордиться. Особенно приметил Серебряный Крест.

Мой взгляд скользнул по ауре сестры — мощное, хорошо структурированное ядро с четкими каналами силы. Классическая картина для боевого мага высокого уровня. Но что интересно — следы множественных магических травм. Похоже, лезла в самое пекло, но всегда выходила победителем.

— Дмитрий! — её голос прозвучал как удар хлыста.

Она резко подошла ко мне и, прежде чем я успел среагировать, схватила меня за ухо:

— А ну-ка, пойдем выйдем, братец! Нам надо серьезно поговорить!

Я опешил от такой наглости. В прошлой жизни никто не смел так обращаться со мной. Да что она себе позволяет?

— Эй! — я перехватил её руку и мягко, но уверенно отвел в сторону. — Давай без рук, сестрица!

На секунду в кабинете повисла мертвая тишина. Я заметил, как расширились глаза Екатерины — похоже, «маленький братик» никогда раньше не позволял себе такой дерзости.

— Что это с тобой? — она нахмурилась, внимательно вглядываясь в мое лицо. — Ты какой-то… другой.

— Екатерина Сергеевна, — вмешался старший из безопасников. — Раз уж вы здесь… Скажите, в вашей семье кто-нибудь практиковал магию призыва?

Сестра медленно опустилась в кресло, все еще не сводя с меня настороженного взгляда:

— Призыв? Нет, у Волконских испокон веков была предрасположенность к боевой магии. Хотя… — она на мгновение задумалась. — Наша мать… она экспериментировала с призывом. Но это было давно. Мы были совсем детьми…

Я уловил, как дрогнул её голос на слове «мать».