— Да зачем усложнять? Тут делов-то. — оскалился Стрешнев. — Подумаешь, всего-то надо проучить одного ишака…

Я мгновенно шагнул из-за спины Полозова. Тыльная сторона ладони встретилась с самодовольной рожей этого урода. По залу прокатился слаженный вздох — толпа застыла как по команде.

Стрешнев скривился, его глаза налились бешенством.

— Дмитрий, — Полозов обернулся ко мне, — это не метод…

— Почему же? По-моему, самый правильный метод, — я пожал плечами. — Некоторым полезно учиться фильтровать базар.

— Я требую реванша! — взревел Стрешнев. — Сейчас же!

Полозов закатил глаза и медленно повернулся к нему:

— Значит, говоришь, хочешь по правилам? — он усмехнулся. — Ну что ж, будут тебе правила…

Полозов расправил плечи и прокашлялся:

— Я, представитель древнего дворянского рода, данной мне властью одобряю ваш поединок. Каждая сторона имеет право отказаться от участия в дуэли, — он сделал паузу, обводя взглядом застывших студентов. — Но помните — позор этого отказа ляжет несмываемым пятном на весь род, и ни годы, ни расстояния не сотрут его из памяти свидетелей.

Он повернулся к Стрешневу:

— Как инициатор реванша, вы не вправе выбирать ни-че-го. А ты, Дмитрий, должен найти секунданта. У вас есть время до заката, чтобы обсудить условия и назначить время. — Его взгляд стал жёстким. — Напоминаю — по законам чести реванш проводится не позднее трёх дней с момента первой дуэли.

Потом он посмотрел на меня:

— Волконский, как вызванная сторона, ты имеешь право выбрать место поединка. В нашей академии есть три дуэльных зала. Выбор за тобой.

По толпе прокатился шёпот. Стрешнев дёрнулся, явно собираясь что-то сказать, но Полозов оборвал его взмахом руки:

— А теперь все пошли вон отсюда! — рявкнул он так, что зеркала задрожали. — Урок фехтования отменяется! И если через минуту я увижу здесь хоть одну живую душу… — он не закончил фразу, но его тон не оставлял простора для фантазии.

Толпа схлынула, как вода в водосток. Я услышал, как Софья окликнула меня, но поток студентов уже вынес меня в коридор.

* * *

Я сидел на кровати, разглядывая своего соседа. Костя, как обычно, изображал предмет интерьера — молчаливый, хмурый, уткнувшийся в книгу.

— Слышь, я знаю, что ты умеешь говорить, и мне нужна твоя помощь, — я решил не ходить вокруг да около. — Так что не делай мозг и харэ молчать.

— Спрашивай, — неожиданно отозвался он, не поднимая глаз от книги. В его голосе не было ни удивления, ни раздражения — словно он весь вечер только и ждал, когда я заговорю.

— Ты будешь моим секундантом?

— Хорошо.

Эта простота ответа застала меня врасплох. Я ожидал чего угодно — очередной фак, отказ, вопросы, молчание — но только не этого спокойного «хорошо». Костя наконец оторвался от книги и посмотрел на меня с каким-то странным интересом.

— Только я ни разу не видел проявления твоей силы, — он отложил книгу. — Ну, кроме того случая с печатью вызова. — Его губы дрогнули в усмешке. — Давно так не ржал, если честно. Но основная сила какая?

Я помолчал, подбирая слова:

— Могу сделать так, что у тебя больше не будет соплей. — я усмехнулся. — Такая вот скромная суперсила.

Костя моргнул, потом фыркнул:

— То есть ты целитель? И это всё? А в бою что можешь?

Я откинулся на кровать, глядя в потолок.

— В бою… — я помолчал, подбирая слова.