— Здесь всё, что нам удалось собрать — фотографии, имя, фамилия… Дмитрий Волконский. — Он разложил конверты перед каждым. — Первокурсник Императорской Академии. Да, я знаю, что академия — это крепость. Знаю, что туда не пробраться. Но именно поэтому я обращаюсь к вам.

Он поднял взгляд на Руньшева:

— У вас связи в министерстве образования.

Перевел взгляд на Ведмидского:

— У вас деньги, чтобы подкупить кого угодно.

Посмотрел на Златова:

— А у вас… особые таланты для особых случаев.

— Ваше задание — следите за мальчишкой. Каждый шаг, каждый вздох. И если подтвердится, что он действительно некромант… — он сделал паузу, словно смакуя следующие слова. — Убейте его. Вместе со всеми близкими. Не должно остаться никого, кто мог бы задать неудобные вопросы. Даже в этой чертовой академии.

Трое переглянулись. Они прекрасно знали — когда Песков отдает такие приказы, отказываться нельзя. Иначе следующими жертвами станут их собственные семьи. А уж он-то знает, как стереть род без следа — опыт у него богатый. Не зря в некоторых кругах его называют «чистильщиком родословных».

* * *

Я сидел в тени раскидистого дуба, лениво крутя в руках свой новый клинок. Пусть все считают его пустышкой… но я-то чувствовал, как внутри пульсирует жила — тёмная, древняя. Она шептала… не слова даже, а странный набор звуков. Я пытался разобрать этот шёпот, поймать хоть одно знакомое слово, но всё впустую.

От тёмной жилы по клинку и рукояти расходились пульсирующие черно-зеленые вены, похожие на прожилки мрамора.

Но самое интересное начиналось там, где моя рука касалась рукояти — эти вены плавно перетекали на кожу, змеились по запястью, иногда добираясь до локтя.

Я внимательно следил за их движением, отмечая любопытную закономерность — стоило пульсу участиться, тем дальше они заползали. А стоило успокоить биение сердца, как они тут же отступали обратно в клинок.

Как целитель, я не мог не заинтересоваться этим феноменом. Сердечный ритм явно влиял на связь с оружием, но как именно? Почему именно усиление пульса усиливает контакт? В моём мире была похожая техника — некроманты использовали особое состояние транса для контроля над нежитью. Может, и здесь что-то подобное?

После занятия по магическому фехтованию сестра, казалось, вознамерилась использовать каждую секунду, чтобы поддеть меня насчёт меча. Мы устроились в академическом сквере, где вековые дубы создавали спасительную прохладу в этот жаркий день. Воздух был напоен ароматом цветущих лип, где-то вдалеке слышались голоса студентов.

— Убери свою пукалку, братишка, — она фыркнула, наблюдая, как я в очередной раз материализую клинок. — А то ещё кто-нибудь поранится об эту… зубочистку.

Я продолжил упражнение. Призыв-развоплощение-призыв. С каждым разом получалось всё быстрее, клинок словно сам стремился материализоваться в моей руке.

— Может, хватит? — я вздохнул, снова призывая меч. В этот раз он появился практически мгновенно, соткавшись из воздуха за долю секунды.

— Нет, правда, — она вдруг стала серьёзной, профессионально оценивая клинок. — У каждого приличного боевого оружия есть своя особенность, своя изюминка. А у твоего… — она прищурилась. — Разве что… острый и чёрненький такой, готический…

Я невольно усмехнулся, наблюдая, как по лезвию пробегает очередная волна зеленоватого свечения.

— Ладно, мне пора, проводить не хочешь? — вдруг сказала она, поднимаясь и отряхивая форменную юбку.

— Куда собралась? — я поднял бровь, развоплощая меч.

— На задание! — она ловко застегнула китель, попутно заплетая свои роскошные чёрные волосы в тугую косу.