Я встал у писсуара и тихонько прошептал:

— Встань!

Мышь даже не дрогнула. Вот зараза…

— Встань, говорю! — процедил я сквозь зубы чуть громче. — Я приказываю!

За спиной раздалось деликатное покашливание. Я медленно обернулся — в дверях застыл какой-то первокурсник, таращась на меня как на умалишенного. В его расширенных глазах и приподнятой брови читался немой вопрос — какого черта он базарит с членом. Да и хрен с ним! Пусть думает что хочет.

— Встань, тварь! — рявкнул я, вкладывая в голос всю силу приказа.

Первокурсник вышел из туалета и захлопнул дверь. Наверняка помчался рассказывать, как поехавший Волконский ведёт задушевные беседы со своим достоинством. Но мне было уже не до его душевных травм — мышь наконец зашевелилась!

В коридор… Быстро, но не привлекая внимания!

Первая попытка мысленных приказов и почему до меня не дошло попробовать раньше? Грызун, пошатываясь, засеменил к выходу. Я осторожно выглянул из-за двери — мышь спокойно пробежала мимо артефакта.

Великолепно! Я подхватил сестринские сумки и уверенно прошагал мимо «Ока». Никакой реакции!

— Ну как, полегчало? — улыбнулась сестра, когда я вышел к ней с сумками. — Вот и ребята скоро подъедут…

Я обернулся на звук шагов и почувствовал, как внутри всё похолодело. Два мастера в серых форменных комбинезонах возились у стены, разматывая толстый черный кабель. Один держал стремянку, пока второй подключал «Око Инквизитора» к розетке.

Твою же мать! Вот же… оно было обесточено!

— О, наконец-то запустили! — Катя с явным одобрением наблюдала за работой мастеров. — Теперь точно ни один некромант не прошмыгнет, ни один тёмный артефакт не пронесут. — Она усмехнулась. — Даже дохлая мышь мимо не проскочит!

Я похолодел, мысленно рявкнув своей подопытной… Замри! Ни шагу с места! Грызун послушно застыл в углу, сливаясь с тенью.

— Прям ни один? — спросил я максимально небрежным тоном, отмечая, как сестра разбирается в этой технике. Явно не просто так знает.

— Там сверхчувствительный сенсор, — с гордостью пояснила она. — Любую некротическую активность за милю учует. Говорят, даже следы давно развеянной нежити может засечь.

Твою ж… — я сделал шаг от опасной приблуды и лихорадочно соображал. После обеда пары, меня начнут искать… А я как идиот застрял по эту сторону барьера, и эта несчастная мышь тут же.

К воротам академии бесшумно подкатил черный внедорожник с тонированными стёклами. Из него вышли четверо — среди них я узнал только очкарика-целителя, который сейчас выглядел непривычно серьёзным в тактическом костюме.

Остальные были одеты в такую же полувоенную форму без знаков различия.

— Ну всё, братишка, мне пора, — Катя крепко обняла меня. — Смотри тут, веди себя хорошо. В неприятности не влезай — я не смогу быстро вернуться, если что.

Она легко запрыгнула в машину, махнула рукой на прощание. Внедорожник плавно тронулся с места.

А я остался стоять у ворот, как баран, наблюдая, как мастера калибруют «Око», и лихорадочно соображая, как теперь пробраться мимо этой адской машины. И что, черт возьми, делать с несчастной мышью, которая под жарким солнцем уже начала источать характерный аромат разложения…

— Чё, интересно? — окликнул меня один из работяг, заметив мой пристальный интерес к их возне с «Оком».

— Безумно! — я изобразил восхищенного первокурсника. — А вы точно уверены, что нет никаких… ну, слабых мест?

— Не дурачки ж тут работают, — хохотнул второй, снисходительно похлопав меня по плечу.