— Их здесь нет, — доложил один из разведчиков. — Но я нашёл место, похожее на обратный портал. Странное свечение между колоннами вон там.

Мы осторожно приблизились к указанному месту. Между двумя полуразрушенными колоннами пространство словно плавилось. Это определённо был портал — наш путь домой.

— Все готовы? — спросил я, оглядывая команду.

Они кивнули, и мы шагнули в переливающийся свет.

Мы вернулись туда же, откуда начали — к разрушенному особняку. Но сейчас от него не осталось почти ничего — лишь воронка в земле и обломки стен по периметру. Рассвет окрашивал руины в кроваво-красный цвет.

— Мы вернулись, — выдохнула Катя, опускаясь на колени от усталости.

Я медленно обвёл взглядом разрушенный особняк, пытаясь осмыслить всё, что произошло. Странная смесь воспоминаний — моих и Спиро — перемешалась в голове.

Мы собрали раненых и двинулись в обратный путь.

* * *

Есть особый сорт аристократов, чьи фамилии веками произносились шёпотом. Таким был Рюменский… он потомственный аристократ, а не нувориш, породистый скакун, а не деревенская клячя.

Овальный кабинет князя Рюминского. Выглядел не просто дорогим — неприлично роскошным. Каждая деталь кричала не столько о богатстве, сколько о власти. О той самой власти, которая позволяет себе не оправдываться, не объяснять и уж точно не спрашивать разрешения.

Стены были отделаны панелями из цельного дуба, чей возраст исчислялся столетиями. Древесина, некогда светлая, впитала патину времени и потемнела до глубокого медово-коричневого оттенка. Искусная резьба на панелях изображала сцены охоты и битв, в которых Рюминские неизменно выходили победителями.

Между панелями, в специальных нишах, красовались трофеи. Головы редчайших зверей, чья кровь пролилась от руки хозяина кабинета или его предков.

В центре кабинета расположился массивный стол, вырезанный из цельного куска мореного дуба. Его столешница была инкрустирована золотом и серебром, образующими герб Рюминских — оленя на фоне восходящего солнца. Вокруг стола стояли кресла, обитые красной кожей с золотыми заклёпками — по одному на каждого из двенадцати вассальных князей, обязанных являться на зов своего сюзерена.

Сам князь Рюминский, мужчина лет пятидесяти с остатками некогда роскошной шевелюры, расслабленно полулежал в своём кресле. Его длинные пальцы, унизанные перстнями с родовыми камнями, лениво поглаживали подлокотники. Глаза, серые и холодные, как январский лёд, были прикрыты от удовольствия.

За спиной князя, массируя его напряжённые плечи, стояла девушка — наложница, любимая игрушка на этот месяц. Смуглая, с каскадом иссиня-чёрных волос, струящихся до самых бёдер, она представляла собой классический образец южной красоты. Длинная шея, плавно переходящая в открытые плечи. Изгиб талии, подчёркнутый полупрозрачным платьем из белоснежного шёлка. Высокая грудь, чуть колыхающаяся при каждом движении рук.

Князь млел под её умелыми пальчиками, когда дверь кабинета с грохотом распахнулась. На пороге стоял слуга — бледный, запыхавшийся, с диким взглядом человека, принёсшего новости, способные стоить ему головы.

— Милорд! — выпалил он, падая на одно колено. — Ужасные вести!

Рюминский поморщился.

— Надеюсь, это что-то действительно важное, Горохов. — процедил он.

Слуга сглотнул, комкая в руках расшитую золотом шапку.

— От вашей гвардии… от всего отряда… почти никого не осталось, милорд, — выдавил он. — Только один солдат вернулся. Капитан Лазарев. На нём нет живого места.

Князь медленно выпрямился в кресле. Девушка за его спиной застыла, перестав массировать плечи.

— Что? — тихо переспросил Рюминский. — Повтори.