— Ты куда⁈ — крикнула Катя. — Совсем с ума сошёл⁈

Но я уже шагал прямо к гидре. Мой разум был предельно ясен. Я вытянул правую руку, и в ней материализовался клинок.

Первый гвардеец, попавшийся на моём пути, даже не успел понять, что произошло. Клинок прошёл сквозь его доспех, как сквозь масло. За ним последовал второй, третий… Я двигался сквозь хаос сражения. Гигантский муравей бросился наперерез, но я, даже не замедляясь, рассёк его пополам одним движением меча.

Пока я продвигался к гидре, мои пальцы легли на виски. Губы шептали слова которого я вспомнил, наблюдая за прошлым. Я коснулся своих глаз, и на них появилась та самая защитная плёнка — полупрозрачная, с перламутровым отливом. Мир через неё выглядел чуть искажённым, словно сквозь воду, но я знал, что теперь взгляд гидры мне не страшен.

За спиной послышались знакомые боевые кличи — Катя и Костя бросились следом за мной. Они прикрывали мой тыл, сражаясь с выжившими гвардейцами и муравьями.

— Дима! — крик Кати прорезал шум битвы. — Если ты выживешь, я тебя убью!

Я на мгновение обернулся, отмахнувшись от сестры с лёгкой усмешкой. И в этот момент, когда я снова повернулся вперёд, передо мной возникла одна из голов гидры — та, что была увенчана короной из шипов. Её глаза, бездонные и чёрные, впились в мои. Расстояние между нами было меньше метра — я чувствовал её дыхание на своём лице.

Но ничего не произошло. Я не превратился в камень. Плёнка на моих глазах слегка засветилась, поглощая смертоносную силу взгляда гидры.

Я усмехнулся, глядя прямо в её глаза.

— Давно не виделись.

Гидра замерла. Все двадцать её голов застыли в воздухе, прервав бой, словно поражённые громом. Я видел, как в её взгляде мелькнуло узнавание — не Дмитрия Волконского, а того, кто скрывался в глубине этого тела, души Спиро Валентайна, архимага, с которым её связывала древняя клятва.

Короткое мгновение тишины. А затем, к полному изумлению всех присутствующих, гидра склонила все свои двадцать голов передо мной в жесте абсолютного подчинения.

— Что за херня⁈ — голос Кости разорвал звенящую тишину. — Она… кланяется тебе⁈

Я шагнул к гидре так близко, что мог коснуться её чешуйчатой морды. И прошептал:

— Скройся и жди. Я скоро тебя призову.

Гидра издала тихий звук, и, развернувшись, скользнула к разрушенному зданию, из которого появилась. Через несколько мгновений она исчезла в темноте проёма, и только дрожание земли ещё некоторое время выдавало её движение в глубине руин.

Я повернулся к остальным. Катя и Костя смотрели на меня так, будто у меня внезапно выросла вторая голова. Ефим прищурился, изучающе разглядывая меня сквозь треснувшие очки.

— Потом объясню, — бросил я коротко, и, крутанув меч в руке, устремился к оставшимся врагам.

После исчезновения гидры боевой дух противников был окончательно сломлен. Мы быстро расправились с немногими выжившими гвардейцами и оставшимися муравьями. Когда последний враг пал, на площади воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием горящих обломков и стонами раненых.

— Все целы? — спросил я, оглядывая нашу потрёпанную команду.

Потери были — трое гвардейца погибли, ещё несколько получили ранения. Но основное ядро отряда уцелело.

— Живы, — кивнула Катя, вытирая кровь с лица. — Но мне всё ещё очень интересно, какого чёрта ты устроил.

— Потом, — повторил я, сам не зная что сказать. — Сейчас нужно найти обратный путь.

Мы быстро осмотрели площадь, но тела дяди или самого князя Рюминского так и не нашли. Это могло означать только одно — они либо погибли и были сожраны муравьями, либо успели скрыться.

— Их здесь нет, — доложил один из разведчиков.