Я уже принял решение. Пора заканчивать этот фарс. Добраться до источника всего этого бардака. Гвинера Радомирская всё ещё стояла в центре арены, окружённая кольцом из мертвяков. Предсказуемо и неэффективно.

Я сосредоточился и призвал родовой клинок. Чёрная сталь привычно легла в ладонь.

— Пошла потеха, — пробормотал я, делая первый шаг к центру арены.

Первый мертвяк даже не понял, что произошло. Клинок прошёл сквозь его шею, как сквозь масло. Второй успел повернуть голову, но не более того — его череп раскололся от моего удара. Третий и четвёртый попытались атаковать с двух сторон. Наивные. Я пропустил через клинок тонкую нить некромантии — не настолько сильную, чтобы привлечь внимание, но достаточную, чтобы превратить их в труху.

Следующих троих я разрубил одним широким взмахом. Клинок свистел, разрезая тленный воздух.

Стена из нежити редела под моими ударами. Я даже не запыхался — это как разминка перед настоящим боем. С каждым шагом я приближался к Гвинере, пробивая себе путь сквозь её жалкую защиту.

Особо крупного мертвяка, бывшего, судя по остаткам униформы, охранником арены, я встретил прыжком. Взлетев над его головой, вонзил клинок точно в макушку и провернул. Тело задёргалось и рухнуло.

Я взмыл в воздух и время словно замедлилось. Я видел всю арену — бегущих людей, сражающихся магов, мертвяков. В центре этого хаоса стояла она — виновница торжества.

Я приземлился в пяти шагах от Гвинеры, прямо посреди последнего кольца её защиты. Мертвяки бросились на меня одновременно. Я даже не стал применять оружие. Просто коснулся земли, пропуская импульс некромантической энергии через ладонь.

— Моё, — произнёс я одними губами, и мертвяки застыли, признавая во мне высшего некроманта.

Гвинера Радомирская медленно обернулась, услышав шаги позади. Её глаза расширились от ужаса, когда она увидела меня, спокойно идущего через строй её собственных мертвяков, которые после падали замертво.

— Ты… — выдохнула она. — Как?..

Я улыбнулся, вращая клинок в руке.

— У нас, кажется, остался незаконченный разговор о родовой вражде, — произнёс я, останавливаясь прямо перед ней. — И о твоей особой способности.

Я стремительно сократил дистанцию между нами. Гвинера попыталась отступить, но было поздно — моя ладонь уже летела к её груди, накачанная и усиленная энергией целительства.

Удар получился что надо. Девушка отлетела, словно пушечное ядро, пролетев метров пятнадцать и рухнув на кучу песока. Но это было лишь внешнее проявление. Главное произошло в тот миг, когда моя ладонь соприкоснулась с её телом — я нащупал её некромантический стержень и безжалостно сломал его структуру, одновременно внедряя свои правки.

К моему удивлению, она почти сразу поднялась на ноги. Живучая. Но её глаза уже не горели яростью — они стали пустыми, подчинёнными.

Я смотрел на Гвинеру, застывшую передо мной в ожидании приказа. Её стержень теперь полностью принадлежал мне, связь установилась идеально — я чувствовал это по тонкой нити энергии, натянутой между нами.

Пришло время проверить качество своей работы. Я сосредоточился и отправил мысленную команду прямо в её сознание: «Расскажи всем о некромантах. Назови имена. Сделай так, чтобы каждый за куполом услышал и поверил».

Девушка дёрнулась, словно от удара током. Её глаза на секунду закатились, а затем снова открылись. Она развернулась лицом к куполу, где стояли преподаватели и офицеры, и заговорила — громко, чётко, чтобы слышали все.

— Велимир Святославович Волхвов грядёт! — прорычала она, запрокинув голову. — Скоро настанет время, когда живые будут молить о смерти, но получат лишь вечное служение! Темников уже собрал армию на юге! Георгий Аркадьевич готовит ритуал!

Я подкрепил команду дополнительным импульсом: «Продолжай.