— Что, иссяк весь запал? — рассмеялась Гвинера, видя мою задумчивость. — Уже жалеешь, что вышел против меня?

— Ничуть, — я улыбнулся и протянул руку.

В воздухе засвистело, и через мгновение мои пальцы сомкнулись на рукояти, материализовавшейся из ниоткуда. Родовой клинок появился в моей руке, с лезвием, окутанным клубящейся чёрной дымкой.

Что-то странное произошло в тот момент, когда моя кровь соприкоснулась с древней сталью. Глубоко в памяти всколыхнулось воспоминание — я, Спиро, стою посреди поля битвы, залитого кровью и покрытого телами врагов. В моих руках этот же клинок, но в своей истинной форме.

Меч завибрировал. Чёрная дымка вокруг лезвия загустела, закружилась вихрем, и клинок начал трансформироваться. Рукоять удлинилась. Лезвие расширилось, став шириной в две ладони, заострённое с одной стороны и массивное, как гильотина — с другой.

Трибуны ахнули. Даже Полозов сделал непроизвольный шаг назад.

Дымка вокруг меча теперь пульсировала в такт моему сердцебиению, образуя тёмный ореол вдоль всего лезвия. Руны, невидимые раньше, проявились на металле, а от рукояти по моей руке зазмеились черные вены.

— Невозможно, — прошептала Гвинера, на мгновение забыв о своей ненависти.

Я взмахнул мечом, рассекая воздух с протяжным свистом. Тёмная дымка, окутывавшая лезвие, растянулась, образуя полумесяц, который, отделившись от клинка, поплыл над ареной. Я крутанул меч над головой и одним мощным движением вонзил его в землю перед собой.

От клинка во все стороны разбежались трещины, вспарывая песок арены. Ударная волна подняла в воздух тучу пыли, устремившуюся прямо в лицо Гвинере. Она инстинктивно прикрыла глаза рукой, потеряв концентрацию всего на секунду.

Но мне хватило и этого.

Я оказался рядом почти мгновенно. Пока пыль висела в воздухе, я преодолел разделявшее нас расстояние одним молниеносным движением. Моя рука коснулась её виска прежде, чем она успела среагировать.

Тонкие магические импульсы проникли сквозь кожу и кость, устремившись к определённым участкам мозга — тем, что отвечают за концентрацию и контроль магической энергии. Я не атаковал грубо — лишь слегка ослабил нейронные связи, дестабилизируя весь комплекс.

Одновременно мои пальцы засветились бледно-зелёным светом, и я потянул чуждую энергию из её тела. Нити некромантической силы извлекались из неё подобно паразиту, выходящему на поверхность. Гвинера вскрикнула.

Осквернённая земля вокруг нас задрожала, потеряв связь со своей хозяйкой, и начала светлеть.

— Что ты… — выдохнула Гвинера, пошатнувшись.

Её глаза полыхнули яростью. Даже лишившись части силы, она не собиралась сдаваться. Резким движением выбросила руку вперёд, и в её ладони материализовалась рукоять. Изящная сабля, лезвие которой состояло из полупрозрачного кристаллического камня с изумрудными прожилками.

Я усмехнулся и легко коснулся метки на запястье.

— Домин, — негромко произнёс я. — Выходи.

Воздух вокруг меня сгустился, потемнел, и мощная фигура вырвалась из метки. Я сам удивился тому, как сильно изменился Домин с нашей последней встречи.

Фамильяр вырос почти вдвое. Его кожа теперь была тёмно-бордовой, с проступающими чёрными венами, в которых пульсировала раскалённая магма. Рога удлинились, образуя подобие короны над его массивной головой. Глаза — не два, а целых четыре — горели жёлтым огнём, разгоравшимся всё ярче по мере того, как он осматривался.

— Что за… — прошептала Гвинера.

— Здоров шеф! — проскрипел Домин, пикируя на девушку.

Прежде чем кто-либо успел среагировать, плюхнулся прямо на неё своим массивным задом. От удара земля содрогнулась, а с трибун раздались вопли изумления и смеха.

— ВСТАНЬ С МЕНЯ, МЕРЗКАЯ ТВАРЬ! — завопила Гвинера, пытаясь выползти из-под демонической туши.