— Герцог да Кассар носит имя Галеас.

— Да, и теперь у нас равные шансы, с небольшим перевесом в мою пользу. Мне есть что предложить Кассарии, я вернулся не с пустыми руками. Я способен дать взамен на ее могущество силу и власть иного рода.

— Вы одержимы ею, — не спросил, но констатировал начальник Тайной Службы.

— О, конечно, конечно, я одержимый из одержимых. Я мечтаю о ней столько тысяч лет, сколько не представить вашим историкам. Что до Закона, друг мой, я умалчиваю о нем не потому, что это тайна, а потому, что всех граней этой тайны не знаю и я.

— Башня Генсена — это вход в ваш мир?

— А вы любознательны. Что я в вас и ценю, впрочем. Да, это врата Бэхитехвальда. Ну что, граф, давайте выйдем из шатра. Вам будет чем полюбоваться, обещаю.

* * *

— Что это? — капризно спросил Юлейн, наблюдая, как стремительно темнеет небо. — Гроза?

— Нет, ваше величество, — ответил встревоженный Гегава. — На грозу не похоже.

— А на что похоже? — не унимался король.

— На солнечное затмение.

— Гегава, запишите в вашу маленькую книжечку для памяти: не забыть казнить Непестоса, когда мы вернемся в Булли-Толли. Виданное ли дело — предсказал нам успех в сражении и словом не обмолвился про солнечное затмение. Где успех? Где обещанная хорошая погода? Где счастливые предзнаменования? Князь Илгалийский мне еще должен?

Если дворецкий и удивился столь странной перемене темы, то виду не подал.

— Да, ваше величество. Его долг весьма значителен.

— Тогда точно запишите — казнить. Нам пришлют другого, в счет долга. А где мои вельможи?

— Господин главный бурмасингер воодушевляет ополчение и стражников…

В этот момент ветерок дунул в сторону королевского шатра, и до ушей монарха донесся медвежий рык.

— Вы не солнечного затмения бойтесь, вы меня бойтесь! В бараний рог скручу, на скелеты пущу! Вашу тещу вам в невесты! Лысину на ваши головы! …!!!

— Я не понял последней фразы, — поделился Юлейн с дворецким.

Дворецкий был сметлив:

— Это специальные бурмасингерские термины. Для узкого круга посвященных.

— Как интересно, а что они означают?

— Отеческое напутствие, ваше величество. Каждый ополченец и стражник теперь уверен, что господин главный бурмасингер мысленно с ним, и будут бодрее себя чувствовать даже перед лицом серьезной опасности.

— Нам грозит опасность? — изумился Юлейн. Гегава ощутил острое, ни с чем не сравнимое желание «напутствовать» короля по-бурмасингерски. Но принципы не позволяли.

— Всем грозит опасность, ваше величество, — молвил он после длинной паузы.

— А, это вы в философском смысле? — обрадовался король.

— Пожалуй.

— Хорошо, а где маркиз Гизонга и граф да Унара?

— За ними послали, ваше величество.

— Что же они не идут?

— Собирают информацию, вероятно. Чтобы прийти к королю с полным и исчерпывающим докладом.

— Какой, в бульбяксу, доклад! Даже мне понятно, что нужно высылать парламентеров, а они и не чешутся. Сошлю их, к драконьей бабушке, в Юйю, соль добывать. Или пиратам сбуду по дешевке. Хоть какая-то польза случится от этих двух проходимцев.