– Что такое?

Зарницын вынул листок почтовой бумаги и показал несколько строчек, в которых было сказано: «У нас уж на фабриках и в казармах везде поют эту песню. Посылаю вам ее сто экземпляров и сто программ адреса. Распространяйте, и т. д.».

– И это все опять по почте?

– По почте, – отвечал Зарницын и рассмеялся.

– Что ж ты будешь делать?

– Пускать, пускать надо.

– Ведь это одно против другого пойдет.

– Ничего, теперь все во всем согласны.

– Ты сегодня совсем весь толк потерял.

– Рассказывай, – отвечал Зарницын.

– Хоть с Сафьяносом-то будь поосторожнее.

– Э! вздор! Теперь их уж нечего бояться: их надо шевелить, шевелить надо.

Между тем из-за угла показался высокий отставной солдат. Он был босиком, в прежней солдатской фуражке тарелочкой, в синей пестрядинной рубашке навыпуск и в мокрых холщовых портах, закатанных выше колен. На плече солдат нес три длинные, гнуткие удилища с правильно раскачивавшимися на волосяных лесах поплавками и бечевку с нанизанными на ней карасями, подъязками и плотвой.

– Стуо, у вас много рыбы? – осведомился Сафьянос, взглянув на солдата.

– Есть-с рыба, – таинственно ответил Саренко.

– И как она… то есть, я хоцу это знать… для русского географицеского обсества. Это оцэн вазно, оцэн вазно в географическом отношении.

– И в статистическом, – подсказал Зарницын.

– Да, и в статистицеском. Я бы дазэ хотел сам порасспросить этого рыбаря.

– Служба! служба! – поманул в окно угодливый Саренко.

Солдат подошел.

– Стань, милый, поближе; тебя генерал хочет спросить.

Услыхав слово «генерал», солдат удилища положил на траву, снял фуражку и вытянулся.

– Стуо, ты поньмаес рыба? – спросил Сафьянос.

– Понимаю, ваше превосходительство! – твердо отвечал воин.

– Какую ты больсе поньмаес рыбу?

– Всякую рыбу понимаю, ваше превосходительство!

– И стерлядь поньмаес?

– И стерлить могу понимать, ваше превосходительство.

– Будто и стерлядь поньмаес?

– Понимаю, ваше превосходительство: длинная этакая рыба и с носом, – шиловатая вся. Скусная самая рыба.

– Гм! Ну, а когда ты более поньмаес?

Солдат, растопырив врозь пальцы и подумав, отвечал:

– Всегда равно понимаю, ваше превосходительство!

– Гм! И зимою дозэ поньмаес?

Солдат вовсе потерялся и, выставив вперед ладони, как будто держит на них перед собою рыбу, нерешительно произнес:

– Нам, ваше превосходительство, так показывается, что все единственно рыба, что летом, что зимой, и завсегда мы ее одинаково понимать можем.

Сафьянос дал солдату за это статистическое сведение двугривенный и тотчас же занотовал в своей записной книге, что по реке Саванке во всякое время года в изобилии ловится всякая рыба и даже стерлядь.