– Где вы такого зверя нашли?

– Уж это, батюшка, секрет.

Розанов промолчал.

– Теперь сборам конец, начнем действовать, – продолжал Арапов.

Розанов опять промолчал и стал доставать из шкафа холодный завтрак.

– Что ж вы молчите? – спросил Арапов.

– Не нравится мне это.

– Почему же-с?

– Так: что это за жидок, откуда он, что у него в носу? – черт его знает. Я и дел-то не вижу, да если б они и были, то это дела не жидовские.

– Как средство! как орудие! Как орудие все хорошо. Мы будем играть на его национальных стремлениях.

– Помилуйте, какие у жидка стремления!

– Что это вы говорите, Розанов! А Гейне не жид? А Берне не жид?

– Да и Маккавеи и Гедеон были жиды, – были жиды еще и почище их.

– Так что ж вы говорите!

– Я то говорю, что оставьте вы вашего жидка. Жид, ктурый пршивык тар говаць цибулько, гужалькем, ходзить в ляпсардаку, попиратьця палькем, – так жидом всегда и будет.

– Пошел рефлекторствовать!

– Ну, как хотите.

– Хотите сегодня вечером к маркизе? – спросил Арапов, переменяя разговор.

– Нет, я сегодня буду спать: я всю ночь не спал, – отвечал Розанов.

– Где ж это вы были?

Розанов рассказал свое вчерашнее пированье у Канунникова, привел несколько разговоров, описал личности и особенно распространился насчет Андрияна Николаевича и его речей.

Арапов так и впился в Розанова.

– Как хотите, познакомьте. Вы должны познакомить меня с ним. Не ради любопытства вас прошу, а это нужно. У нас ни одного раскольника еще нет, а они сила. Давайте мне этого.

– Да вы увлекаетесь, Арапов. Я ведь вам говорю, с какой точки он на все смотрит.

– Это все равно-с, – возражал Арапов, – надо всем пользоваться. Можно что-нибудь такое и в их духе. Ну благочестие, ну и благочестие, а там черт с ними. Лишь бы на первый раз деньги и содействие.

«Зарницын нумер второй», – подумал Розанов, замкнув за Араповым дверь и ложась соснуть до обеда.

Дня через три Розанов, перед вечерком, мимоездом, забежал к Арапову и застал у него молодого толстоносого еврейчика в довольно оборванном сюртучке.

– Нафтула Соловейчик, – отрекомендовал Розанову своего нового гостя Арапов.

Еврей неловко съежился.

– Вы из каких стран? – спросил доктор Соловейчика.

– Я из Курлянд.

Розанов заговорил с Араповым о каких-то пустяках и, неожиданно обратясь к Соловейчику, спросил его по-польски:

– Вы давно в Москве?

– Juz kilka mies…[54 - Уже несколько мес<яцев> (польск.).] – начал было Нафтула Соловейчик, но спохватился и добавил: – Я совсем мало понимаю по-польски.

Розанов еще поддержал общий разговор, и у Соловейчика еще два раза вырвалось польское со? Русская же речь его была преисполнена полонизмов.

– Он из Бердичева или вообще из заднепровской Украины, – сказал Розанов, прощаясь на крыльце с Араповым.