|
Она играла, что у нас называется, «с чувством», т. е. значит играла не про господ, а про свой расход, играла, как играют девицы, которым не дано ни музыкальной руки, ни музыкального уха и игра которых отличается чувством оскорбительной дерзости перевирать великие творения, не видя ни в пасторальной симфонии Бетховена, ни в великой оратории Гайдна ничего, кроме значков, написанных на чистой бумаге.
Лиза зажгла папироску и села у окна; Розанов тотчас же поместился возле нее, а Серж Богатырев молча ходил по зале.
– Ну, и как же, Дмитрий Петрович? – начала Лиза. – Прежде всего, спокойны ли вы?
– Да, мне хорошо, Лизавета Егоровна.
– Там тоже все хорошо; вам тревожиться нечего. Теперь скажите, как называется ваше место и какие у вас виды на будущее?
– Я служу ординатором, а виды какие же? Надо служить.
– Да, надо служить. А диссертация?.. Пишете?
– Начал, – отвечал сквозь зубы доктор.
– Вот и прекрасно.
– Кузина! – произнес, остановясь перед ними, Серж Богатырев. – А ведь дело решили.
– Решили?
– Да.
– Ну и что же?
– Будет все.
– Будет! Это очень похвально. Вы знаете, Дмитрий Петрович, что затевается в университете? – спросила Лиза, обратясь к Розанову.
– Нет, – отвечал он, взглянув на Богатырева. – Я ничего особенного не слышал.
– Они все хотят идти на кладбище и отслужить там панихиду.
– По ком?.. Ах да! Это-то я слышал как-то. Что ж, действительно прекрасное дело.
– В этом есть огромный смысл, – торжественно произнес студент.
– Конечно, есть свой смысл. В стране, где не умеют ценить и помнить заслуг, никогда не мешает напоминать о них.
Студент улыбнулся.
– Нет-с, это имеет несравненно бульшее значение, чем вы думаете, – проговорил он.
– Панихида?
– По ком панихида-с? Все это от того зависит – по ком?
– Ну да, я это понимаю; только что ж – эта панихида будет по самом мирном и честном гражданине.
– А то-то и дело, что у нас этого и не дозволят.
– Ну, я думаю, вам никто мешать не станет.
– Почем знать? – пожав плечами, произнес студент. – Мы готовы на все. Другие могут поступать как хотят, а мы от своего не отступим: мы это сегодня решили. Я, маркиз и еще двое, мы пойдем и отслужим.
– Да и все пойдут.
– Как кому угодно.
– Пойдемте и мы, Лизавета Егоровна.
– Я непременно пойду, – ответила Лиза.
– Не советую, кузина.
– Да чего же вы опасаетесь за вашу кузину?
– Кто знает, что может случиться?
– Помилуйте! Я маркиза хорошо знаю. Если не ошибаюсь, вы говорите о маркизе де Бараль?
– Да.
– О, пойдемте, Лизавета Егоровна!
– Да, я непременно пойду. |
