– Да.

– О, пойдемте, Лизавета Егоровна!

– Да, я непременно пойду.

– А теперь мне пора; мне еще нужно обойти свою палату.

Розанов стал прощаться. Он поклонился Варваре Ивановне и пожал руки Ольге Сергеевне, Софи, Лизе и Сержу Богатыреву.

Стариков здесь не было.

– Вы хорошо знакомы с маркизой? – спросила его Лиза.

– Да.

– Настолько, что можете познакомить с нею другое лицо?

– Да.

– Я о ней уж очень много слышу интересного.

– Хотите, я ей скажу?

– Да я уж вам говорил, кузина, – вмешался Серж, – что это и я могу сделать.

– Как, ты берешься, Серж! – заметила Богатырева.

– Отчего же не браться-с?

– Она не чванлива, – примирительно сказал доктор.

– Да, может быть; но у ней столько серьезных занятий, что я не думаю, чтоб ей доставало времени на мимолетные знакомства. Да и Лизанька ничего не найдет в ней для своих лет.

– Отчего же? – опять примирительно произнес Розанов.

– Нет, оставьте, Дмитрий Петрович, не надо, – спокойно ответила Лиза, не глядя на тетку, и Розанов ушел, давши Бахаревым слово навещать их часто.

Только что Розанов зашел за угол, как нос к носу встретился с Белоярцевым.

– Куда это вы? – спрашивает его.

– К вам, в морельницу.

– Что у вас там за дело?

– Барышню знакомую навестить.

– Какую барышню?

– Есть там, в седьмой палате, весьма приятная барышня.

– А, в седьмой! Навестите, навестите. Сзади бросишь, впереди найдешь.

– Беспременно так, – отвечал, смеясь, Белоярцев.

Они взяли извозчика и поехали вместе. Было довольно холодно, и Белоярцев высоко поднял воротник своего барашкового пальто.

– Что вы Райнера давно не видали? – спросил Розанов.

– Давно. Он, сказывал, совсем собрался было в Петербург и вдруг опять вчера остался.

– Вчера?

– Да, вчера Персиянцев видел его у маркизы.

– Доктор! доктор! – позвал женский голос.

– Вот она на помине-то легка, – произнес Белоярцев, еще глубже вдвигая в воротник свой подбородок.

Розанов встал и подошел к маркизе, которая остановила своего кучера.

– Мой милый! – начала она торопливее обыкновенного, по-французски: – заходите ко мне послезавтра, непременно. В четверг на той неделе чтоб все собрались на кладбище. Все будут, Оничка и все, все. Пусть их лопаются. Только держите это в секрете.

– Да что же здесь за секрет, маркиза?

– Гггааа! Как можно? Могут предупредить, и выйдет фиаско.

– Во второй раз слышу и никак в толк не возьму. Что ж тут такого? Ведь речей неудобных, конечно, никто не скажет.