Кс. де Бараль».

– От кого это, Лизочка, ты получила письмо? – спросила Ольга Сергеевна.

– От маркизы, – спокойно отвечала Лиза.

– Что ж она вам пишет? – осведомилась Варвара Ивановна.

– Она зовет меня к себе; я хочу с ней познакомиться.

Лиза купила себе дешевой ценой первого врага в Москве, в лице своей тетушки Варвары Ивановны.

Розанов был у маркизы на минуточку и застал ее в страшной ажитации. Она сидела калачиком на оттоманке, крутила полосочку пахитосной соломинки и вся дергалась, как в родимце. Перед нею молча сидел Персиянцев.

Она ни о чем не могла говорить складно и все стояла на панихиде.

– Где Орест Григорьевич? – спросил ее Розанов.

– Что?

Розанов повторил вопрос.

– Гггааа! – воскликнула маркиза. – Оничка там. Он час один спал во всю ночь и не завтракал.

– Что ж так?

– Нельзя же, мой милый: взялись, так уж надо делать.

– Да что там так много хлопот?

– Гггааа! Как же? Цветы будут и всё.

Персиянцев поднялся и, вынув из кармана коротенькую германскую трубочку и бумажку с кнастером, пошел в залу.

Розанов смотрел на маркизу. Она сидела молча и судорожно щипала соломинку, на глазах у нее были слезы, и она старалась сморгнуть их, глядя в сторону.

Доктору стало жаль ее.

– Чего вы так беспокоитесь? – сказал он успокоительно.

– За Оничку страшно мне, – отвечала маркиза голосом, в котором слышна была наша простоволосая русская мать, питательница, безучастная ко всякой политике.

– Да успокойтесь, ему ничто не угрожает.

– Гггааа! как вы это говорите, мой милый доктор.

– Ведь это не заговор, ничто, а самая простая вещь, панихида по почтенном человеке и только.

– Да, да, только эти монтаньяры со Вшивой Горки чтоб не наделали каких-нибудь гадостей.

– Они, я думаю, совсем к этому равнодушны.

– Да, помилуй бог! Надо все сделать тихо, смирно. Одно слово глупое, один жест, и сейчас придерутся. Вы, мой милый, идите возле него, пожалуйста; пожалуйста, будьте с ним, – упрашивала маркиза, как будто сыну ее угрожала опасность, при которой нужна была скорая медицинская помощь.

«Эк натолковала себе!» – подумал Розанов, прощаясь с маркизою, которую все более оставляла храбрость.

– Через два дня увидимся? – спросила она, отирая глаза.

– Увидимся, маркиза.

– Что будет через эти два дня… Боже мой!.. А я вас познакомлю с одной замечательной девушкой. В ней виден положительный талант и чувство, – добавила маркиза, вставая и впадая в свою обычную колею.

– Кто это такая?

– Весьма замечательная девушка. Я теперь еще о ней не хочу говорить. Мне нужно прежде хорошенько поэкзаменовать ее, и если она стоит, то мы должны ею заняться.