Глава шестая

Тополь да березка

На рассвете следующего дня Абрамовна, приготовив все нужное ко вставанью своей барышни, перешла пустынный двор ассоциационного дома и поплелась в Измайловский полк. Долго она осведомлялась об адресе и, наконец, нашла его.

Абрамовна не пошла на указанный ей парадный подъезд, а отыскала черную лестницу и позвонила в дверь в третьем этаже. Старуха сказала девушке свое имя и присела на стульце, но не успела она вздохнуть, как за дверью ей послышался радостный восклик Женни, и в ту же минуту она почувствовала на своих щеках теплый поцелуй Вязмитиновой.

– Голубка моя, красавица моя! – лепетала старуха, ловя ручку Евгении Петровны. – Ручку-то, ручку-то мне свою пожалуй.

– Как это ты, няня? Откуда ты? – спрашивала ее между тем Женни, и ничего нельзя было разобрать, кто о чем спрашивал и кто что отвечал.

Евгения Петровна показала старухе детей, квартиру и, наконец, стала поить ее чаем.

Через полчаса вышел Вязмитинов, тоже встретил старуху приветливо и скоро уехал.

После его отъезда Евгения Петровна в десятый раз принялась расспрашивать старуху о житье Лизы и все никак не брала в толк ее рассказа.

– Я и сама, друг мой, ничего не понимаю, что это они делают, – отвечала няня, покачивая на коленях двухлетнего сынишку Евгении Петровны.

– Поедем к ней, няня!

– Поедем, душа моя, пожалуйста, поедем!

Евгения Петровна накинула бурнус и вышла со старухой. Через час они остановили своего извозчика у дома ассоциации.

– Пойдем по черной лестнице, – сказала няня и, введя Евгению Петровну в узенький коридор, отворила перед нею дверь в комнату Лизы.

Лиза стояла спиною к двери и чесала сама свою голову. Услыхав, что отворяют дверь, она оглянулась.

– Бесстыдница, бесстыдница, – произнесла, покачивая головой, Вязмитинова и остановилась. – Не узнаешь? – спросила она, дрожа от нетерпения.

– Женни! – спокойно сказала Лиза.

– Я, душка моя, я, Лиза моя милая, злая, недобрая, я это, – отвечала Евгения Петровна и, обняв Бахареву целовала ее лицо.

– И не стыдно, – говорила она, прерывая свои поцелуи. – За что, про что разорвала детскую дружбу, пропала, не отвечала на письма и теперь не рада! Ну, скажи, ведь не рада совсем?

– Нет, очень рада. Как ты похорошела, Женни.

– Помилуй, двое детей, какое уж похорошеть! Ну, а ты?

– А я, вот как видишь.

– Одна все?

– Нет, с людьми, – отвечала Лиза, слегка улыбнувшись.

– Замуж нейдешь.

– Никто не берет.

– За капризы?

– Верно, так. Чаю, Женни, хочешь?

– Давай, будем пить.

– Вот прекрасно-то! – раздался из-за двери голос, который несколько удивил Лизу.

– Можно взойти? – спросил тот же голос.

– Это Розанов, – идите, идите! – крикнула Женни.

На пороге показался Розанов и с ним дама под густым черным вуалем.