Они подошли к тентам, окружающим скаковой круг, когда скакунов, участвующих в первом забеге, вывели к стартовому барьеру. Все, что Люсинда могла разглядеть, — это море зрителей, сосредоточившихся на происходящем.

— Пройдемте на трибуну, оттуда вы сможете все увидеть.

Мужчина в полосатом жилете охранял вход на огороженное канатами пространство перед большой деревянной трибуной. Люсинда заметила, что, настойчиво требуя билеты у других опоздавших, он только улыбнулся и кивнул Гэрри, пропуская их. Гэрри помог ей подняться по крутым ступенькам у края досок, служивших скамьями, но не успели они найти свободные места, как протрубил рог.

— Стартовали. — Слова Гэрри эхом отозвались в сотне возгласов вокруг них; зрители дружно подались вперед, вытянув шеи.

Люсинда послушно повернулась и увидела, как лошади плотной стеной помчались по скаковой дорожке, издали она не могла различить отдельных животных. Настроение толпы — с каждой секундой возраставшее возбуждение — передалось и ей, ее дыхание участилось, и она полностью сосредоточилась на скачке. Когда победившая лошадь промелькнула мимо финишного столба и жокей высоко вскинул хлыст, Люсинде словно передалась его радость.

— Хорошая скачка, — заметил Гэрри, не отрывая взгляд от лошадей и всадников, медленно возвращавшихся к загону.

Люсинда воспользовалась моментом, чтобы изучить его лицо. Он был увлечен своими наблюдениями, зеленые глаза оценивали, рассчитывали. На мгновение она увидела его лицо незащищенным, забывшимся. Это было лицо человека, несмотря на развлечения, предлагаемые жизнью, абсолютно преданного выбранному пути.

Он повернул голову. Их глаза встретились, оказавшись на одном уровне, поскольку он стоял на ступеньку ниже. Он молчал, затем его губы чуть скривились. Люсинда подавила дрожь волнения.

Гэрри указал рукой на запруженные зрителями лужайки ипподрома:

— Если вы действительно хотите почувствовать, что такое скачки, вам придется прогуляться.

Люсинда склонила голову, принимая приглашение.

— Ведите, мистер Лестер, я всецело в ваших руках.

Его брови дернулись, но Люсинда изобразила непонимание. Опершись о его руку, она спустилась с трибуны.

— Жокейский клуб арендует трибуну для своих членов, — сообщил Гэрри, когда она оглянулась.

Значит, он — известный член клуба. Даже Люсинда слышала о преимуществах членства в Жокейском клубе.

— Понимаю. Скачки проводятся под покровительством клуба?

— Вы правы.

Он медленно провел ее сквозь толпу. Люсинда испытывала искреннее любопытство: ей хотелось все увидеть; понять, какие чары влекут всех этих джентльменов в Ньюмаркет, поскольку те же самые чары влекут и Гэрри Лестера.

Он провел ее к букмекерам, окруженным плотными кольцами игроков, жаждущих сделать ставки. Они прошли перед тентами и павильонами. Снова и снова их останавливали знакомые Гэрри, желающие обменяться с ним парой слов. Люсинда приготовилась к обороне, но встречала лишь вежливые и почтительные взгляды. Все, кто останавливался поговорить с ними, были обезоруживающе учтивы. Несмотря на это, она не испытывала никакого желания оставить руку Гэрри, потерять чувство безопасности, которое давала его близость. В толпе мужчин ей было невыразимо спокойно чувствовать Гэрри Лестера рядом с собой. Люсинда обнаружила, что кроме нее на ипподроме присутствуют и другие дамы.

— Некоторые леди действительно интересуются скачками, обычно — более пожилые, — объяснил Гэрри, смягчившийся в привычной обстановке. — У некоторых молодых дам — обоснованный интерес: у их семейств, как и у моего, давние связи со скаковым бизнесом.