Сменив магазин, Шифр перевернулся и пополз дальше. Да, так по нему могли попасть. Но будет валяться на одном месте – и тогда ему точно конец. «Надо валить отсюда, – думал он. – Надо валить к чертям собачьим!» Вокруг свистели пули, бегали, падали и орали сталкеры и гэбээровцы, а наш бродяга все полз и полз вперед, стараясь ни о чем не думать. В такой ситуации можно было и не почувствовать вибрацию «Тесака». Оставалось лишь надеяться, что аномалий рядом нет.

Шифр увидел перед собой кусок корня одного из огромных деревьев, по какой-то причине вылезший наружу. Недолго думая, наш сталкер вскочил и со всех ног побежал к нему. За этим корнем, наверное, единственное место, где можно будет хотя бы попытаться придумать, что делать дальше, не рискуя быть подстреленным в любую секунду. Точнее, меньше рискуя. Вероятность оказаться трупом в Зоне существовала всегда.

Когда наш сталкер оставался в двух шагах от корня, его внезапно настигла пуля. Она вошла в рюкзак и вылетела из правой боковой стенки живота. Шифра бросило на здоровенный корень дерева. По инерции наш бродяга перемахнул через него и грузно рухнул на землю с другой стороны от куска вегетативного органа громадного дерева с ярко-красной кроной. И знаете, кого он рядом увидел? Капитана, чтоб его, Тарасенко, дрожащими от адреналина руками перезаряжающего автомат.

Существует довольно распространенное мнение, что опытные вояки не попадают в заложники к собственным эмоциям, сохраняют в бою спокойствие и так далее. Мол, те, у кого трясутся руки, долго не живут. Однако это неправда. Слишком уж тяжело оставаться спокойным, когда вокруг свистят пули и умирают люди. Да, это возможно. Но возможно очень немногим.

Шифр лежал на спине, судорожно хватая ртом воздух. Рана на животе будто горела огнем. Наш сталкер зажал ее дрожащими пальцами и с большим трудом пополз к корню, оставляя за собой небольшой след из капелек крови. Капитан Тарасенко же, будто и не видя его, высовывался из-за укрытия, давал короткую очередь и прятался обратно. Был у военных такой проверенный метод: жать на спуск ровно столько, сколько мысленно будете произносить «Двадцать два». Так каждая очередь будет примерно из трех патронов.

Позицию Тарасенко не менял. Просто потому, что это было слишком рискованно. Высунетесь – и вас скорее всего пристрелят. Особенно если вы уже дали о себе знать. Хорошо хоть, что пока граната не прилетела.

Достав из кармана разгрузочного жилета аптечку, Шифр распахнул ее окровавленной рукой и принялся быстро шарить по шприцам-тюбикам в попытке найти нужные. После нескольких секунд манипуляций над оранжевым квадратом наш сталкер вколол себе в ногу противошоковое. Отбросив ставший бесполезным шприц-тюбик в сторону, он нашарил в аптечке и ввел себе обезболивающее. Антибактериальное он решил оставить на потом. Времени было слишком мало. В любой момент мог показаться противник или прилететь граната.

Шифр спрятал аптечку обратно в карман, надеясь, что «хвост» быстро подлатает рану и позволит ему снова бегать. Потом он, стиснув зубы от пока еще не желавшей отступать боли, схватился за автомат. И как раз вовремя: из-за деревьев и высоких кустов справа от него и капитана Тарасенко вырулили четыре человека. Сперва Шифр хотел открыть по ним огонь, но потом присмотрелся и понял, что это же, черт возьми, свои! Тот «рубежник» в сером бронежилете и трое гэбээровцев, один из которых тащил с собой ручной гранатомет РГ-6.