– Меняй давай быстро! – рявкнул на него Комраков.

Пузатый тут же потянулся за выданными на складе носками.

– Значит, так, салаги, – с плохо скрываемым недовольством в голосе продолжил рыжий, – запомните раз и, черт возьми, навсегда: носки менять каждый день! Каждый, усекли? Это жизненно, вашу мать, необходимо! Начнут ноги преть – и вы уже не бойцы! Далее: просто так падать на боковую можно либо после ходки в Зону, либо после дежурства. Жрем по расписанию: в девять утра, в двенадцать, в два часа дня, потом в пять и в восемь. Не хотите – не жрите, меня не касается. На дежурстве никаких перерывов на обед не будет, запомните! Чертова Зона любой возможностью воспользуется, чтоб на нашу базу залезть и всех тут сожрать. Потому ваша задача на посту – не пускать сюда тварей. Только увидели мразь какую – из пулеметов по ней садите, пока не сдохнет. Особо не переживайте, если на человека похожа. Это стопроцентно зомби. Иногда даже вооруженный. Потому – огонь на поражение. Вас могут звать, лезть вам в голову – плевать, вы должны жать на спуск, пока эта мразь не сдохнет. Ничего сложного тут нет! Только со жратвой особо не усердствуйте: запасы у вас в личных ящиках есть, но если все сожрете за два дня – новых не дадут, будете без них обходиться. Как – мне насрать, поняли?!

– А у нас обязанности-то какие? – послышался голос Игнатова.

– Держать в чистоте свое оружие, заступать на посты в нужное время и уходить оттуда лишь тогда, когда придет смена. Вам троим, кстати, сегодня в шесть вечера и до двенадцати ночи стоять у шлагбаума, усекли? И чтоб в полном обмундировании были! Противогазы можно не надевать, но с собой – обязательно!

– А час сейчас который? – спросил Виталий.

– Половина первого, – бросил Комраков, глянув на часы.

И тут наш герой пожалел, что не взял в Зону наручные часы. Он искренне надеялся, что Игнатов и Бараненко такой же ошибки не допустили. Не то чтобы он горел желанием снова стоять в карауле, но это ведь был просто идеальный шанс уйти в Зону! Можно еще и товарищей подговорить вместе улизнуть. Одному в этих местах делать нечего, Виталий это давно понял. Главное, ничем себя не выдать раньше времени.

– Пока вы свободны, – между тем продолжал Комраков. – А, пока не забыл: курить и пить запрещается. Поймают бухими – покатитесь отсюда без разговоров. Нечего алкашне в «Рубеже» делать. С курением то же самое. Долбаное зверье чует запах за полкилометра. Пойдете в ходку, и хоть один закурит – все, считайте, вы пропали! Не убьют сразу – так вы хрен куда убежите с прокуренными легкими! Будете смолить – мы вас просто выкинем на хер! Всем все понятно?!

Никто ни слова не сказал. Рыжий ведь в принципе прав. Хорошо хоть, думал Виталий, что у него не было таких вредных привычек. Хоть в чем-то повезло.

– Так, – ответа Комраков так и не дождался, – сейчас берете влажные салфетки – и дуете к столовой. Заходите в здание и поворачиваете направо. Перед вами будет дверь в душевую. Заходите – и вытираете себе жопу, поняли?! И не ржать, мля, это не смешно! Будете так делать каждое утро. Проснулись – и перед тем, как пожрать, идете в ду-шевую, поняли?!

– А мыться мы когда будем? – интереса ради спросил Виталий.

– Когда сказано будет! А сейчас – живо в душевую!

Достав из личных ящиков пачки влажных салфеток, троица новобранцев поспешила в здание напротив. И действительно, они обнаружили там две двери. Над одной было криво выведено «СТОЛОВАЯ», над другой – «ДУШЕВАЯ». Бараненко, Игнатов и Кузнецов, недолго думая, выбрали вторую дверь. Внутри их ожидали четыре отделанные кафелем душевые кабинки, разделенные между собой стеной.