– Очнулся, товарищ старший сержант! – крикнул «рубежник» куда-то в коридор.

Наш герой часто заморгал. Лежал он на кровати с заляпанной кровью простыней. След от пули на комбинезоне и футболке остался, одежда там была мокрая от крови, но вот плечо было прям как новенькое. Будто и не было ничего. В памяти Виталия всплыл рассказ Шифра о странном мраморном образовании, который местные называли «Яйцо». Наверное, подобной штукой вылечили.

Караулящий его «рубежник» отошел и вытянулся по струнке, пропустив в комнату старшего сержанта Сусанина с застывшей на лице грозной маской.

– Что там произошло? Подробно, – отчеканил он, просверлив Виталия взглядом.

«Вот черт», – подумал наш герой, сделав задумчивый вид. Легенду пришлось сочинять на ходу.

– Мы стояли на посту, все нормально было, – начал Виталий. – Нас сержант Козлов в дом загнал, за левым «леском» следить. А потом Бараненко неожиданно словно с катушек слетел! Вывел меня под дулом на улицу… Саданул прикладом по роже… Сержанта расстрелял и… И побежал! Он мне сначала предлагал вместе с ним в Зону свалить, но я его послал! Чего не убивать решил – не знаю, честно, товарищ старший сержант! Потом, когда в себя пришел, его, говнюка, уже пристрелили, похоже… Потом ко мне подошли Комраков и Игнатов. Комраков решил, что у Бараненко сообщник был. Подумал, что это я. Типа, живой и без дырок… Вот он меня и подстрелил. А Игнатов орать начал, перестрелку затеял, оба «калаши» друг в друга разрядили и рухнули. Это последнее, что я видел, товарищ старший сержант.

– Не товарищ я тебе, падаль. – Сусанин смачно сплюнул на пол.

– П-почему? – вытаращил глаза Кузнецов, опасаясь худшего.

– Да не верю я тебе, понимаешь?! Не был Бараненко крутым таким, я ведь его сам нашел во время зачистки логова землетруса. Я не знаю, как он дошел до того места, но как только увидел эту тварь, то чуть в штаны не наложил. Автомат из рук выронил и на месте застыл. Дрожал весь. А теперь ты мне рассказываешь, что ОН уложил тебя, расстрелял Козлова и почти скрылся до того, как Игнатов и Комраков среагировали?! Да и с какого, мать твою, хрена двое «рубежников» начали бы друг с другом перестрелку устраивать?!

«Какого, на хрен, землетруса?» – прокрутилось в голове нашего героя, однако он быстро оставил эту мысль. Сейчас были проблемы понасущнее.

– Н-но ведь… – Язык у него уже в который раз заплетался, мешая говорить.

– Ни хрена я слышать не хочу больше, рядовой! – рявкнул в ответ старший сержант.

Виталий хотел было возразить, но Сусанин не дал ему и одной буквы вымолвить:

– Рот закрыл! Это приказ, м-мать твою! Будь на то моя воля – тебя бы уже вели на расстрел, падаль! Однако у товарища майора свое мнение на этот счет.

Старший сержант снова плюнул на пол и, махнув рукой, пошел прочь. Его место в дверном проеме снова занял «рубежник» с «Абаканом».

– Ну а ты? – спросил караульного Виталий. – Ты мне веришь?

«Черный» даже не дернулся, будто и не слышал ничего.

– Эй! – окликнул его Кузнецов. – Ты веришь моим словам?

И снова в ответ тишина. Но наш герой так просто сдаваться не собирался:

– Я спрашиваю. Ты. Мне. Веришь?

– Мне не положено с тобой разговаривать, – бросил «рубежник».

– Ну хорошо, а что тебе тогда положено? – вновь попытался наш герой.

Ответа не последовало. «Черный» молчал как рыба.