Услышав издаваемые Колином звуки, Амелия замерла, не понимая, чем расстроила его.

– Что это? Что случилось?

– Ничего не случилось. – Хриплый голос выдавал его. – Все идет как надо.

Амелия прислушалась, сдерживая дыхание, чтобы уловить малейшие звуки.

– Что вы делаете? Я слышу ваши движения.

– Я играю своим пенисом.

Ее воображение создавало какие-то неясные образы, ибо Амелия была неопытна, но они возбуждали ее. Она чувствовала, как пульсирует между ног ее плоть, и сжимала бедра в напрасной попытке приглушить боль.

– Зачем?

– Он причиняет мне боль, любовь моя. Он возбужден и готов для тебя на все. Никогда еще он не был таким большим и твердым.

– Можно мне потрогать его?

Колин как будто усмехнулся, и звуки, издаваемые им, стали слышнее.

– Сначала разденься.

Амелия торопливо разделась, отбрасывая мысли о своем несовершенстве. В отличие от Марии у нее не было пышных форм, созданных для мужского удовольствия. Амелия была выше, худощавее и с небольшой грудью. Она вела более деятельный образ жизни, езда верхом и фехтование нравились ей больше, чем игра в карты и чаепитие.

– Бог мой! – Он ахнул, когда ее сорочка упала на пол.

Амелия невольно прикрылась руками, но Колин быстрым движением схватил ее за запястья.

– Никогда не прячься от меня.

– Я волнуюсь, – возразила она.

– Любовь моя… – Он обнял ее, и она почувствовала его возбужденную плоть, гладкую как шелк, но твердую как камень и горячую на ощупь. Невзирая на неожиданность, тело с восторгом ощущало его прикосновение и откликалось на него.

– Ты так прекрасна, Амелия. Все в тебе прекрасно. Я мечтал увидеть тебя такой, обнаженной и полной страсти. Какими жалкими кажутся эти фантазии в сравнении с реальностью.

Она прижалась лбом к его груди и сказала:

– Как ты добр.

Монтойя поднес ее руку к своей плоти и заставил обхватить ее.

Амелия сжимала, ласкала, изучала его. Колин прошипел сквозь стиснутые зубы:

– Ты заставишь меня кончить.

– Если тебе это доставит удовольствие, то кончай, – ответила она, желая сделать ему приятное. Желание удовлетворить его словно делало графа принадлежащим ей.

– Кокетка.

Она замерла, большая теплая рука легла на ее грудь. И тотчас же ее сосок, уже напряженный и твердый от одного прохладного воздуха, окаменел.

– Смотри, как ты хорошо умещаешься на моей ладони, – прошептал он, начиная двигать бедрами. – Ты создана для меня, Амелия.

Она издавала слабые стоны, а он потягивал пальцами ее сосок, и волны наслаждения захлестывали все ее нутро. Что-то внутри ее сжималось, закручивалось, заставляя беспокойно метаться.

– Как быстро ты откликаешься на мои ласки. – Он отклонился назад и спустя мгновение она вскрикнула от того, как влажные губы обхватили нежный кончик ее груди. Она судорожно ухватилась за его сосок, и Колин зарычал, прижимаясь к ее коже, заставляя ее вибрировать. Это сводило Амелию с ума.

Мощными руками он обхватил ее за талию и, приподняв, с упоением стал ласкать языком ее грудь и сосок.

Все мысли вылетели из головы Амелии, превратив ее в сгусток желания и страсти.