Кровь застыла в жилах Колина, что казалось странным, ведь ее тело так плотно прижималось к нему.

– Что ты говоришь?

– Я говорю, что не хочу быть брошенной и забытой до какого-то определенного времени. Я всю жизнь прожила в таком положении и больше не желаю так жить.

– Амелия…

– Я говорю, что, выйдя из этой комнаты, мы расстанемся навсегда.

Чуть слышный звук открывающейся двери привлек внимание Саймона, склонившегося над картами, разложенными на его столе. Он вопросительно посмотрел на дворецкого:

– Да?

– У входа какой-то молодой человек спрашивает леди Уинтер, сэр. Я убеждал его, что ни ее, ни вас нет дома, но он не хочет уходить.

Саймон выпрямился.

– Да? Кто это?

Слуга прокашлялся.

– Кажется, цыган.

Удивленный, Саймон ответил не сразу:

– Впусти его.

Он быстро убрал со стола засекреченные документы. В его кабинет вошел черноволосый юноша.

– Где леди Уинтер? – спросил юноша, его напряженные плечи и сжатые челюсти выдавали ослиное упрямство в желании получить то, за чем он пришел.

Саймон откинулся на спинку кресла:

– Последнее, что я о ней слышал, – она путешествует по Европе.

Юноша нахмурился.

– А мисс Бенбридж с ней? Как мне найти их? Вы знаете, где они?

– Скажи, как тебя зовут.

– Колин Митчелл.

– Так, мистер Митчелл, не хотите ли выпить? – Саймон встал и подошел к столику у окна, на котором стояли в ряд несколько графинов.

– Нет.

Скрывая улыбку, Саймон налил в бокал немного бренди, а затем, повернувшись, прислонился к столу. Митчелл стоял на том же месте, оглядывая комнату, иногда, прищурившись, задерживая взгляд на разных предметах. Высматривая ответы на свои вопросы. Он был прекрасно сложен, этот молодой человек с экзотической внешностью, и Саймон подумал, что дамы наверняка находят его очень привлекательным.

– Что же ты будешь делать, если найдешь прекрасную Амелию? – спросил Саймон. – Работать в конюшне? Ухаживать за ее лошадьми?

Митчелл застыл в изумлении.

– Да, я знаю, кто ты, хотя мне говорили, что ты умер. – Саймон поднял бокал и поболтал его содержимое. – Так ты собираешься работать слугой, тоскуя по ней издалека? Или, может, ты надеешься повалить ее на сено и наслаждаться, пока она не выйдет замуж или не зачнет от тебя ребенка?

Саймон выпрямился, поставил бокал и приготовился в ожидании удара. Удар был яростным, свалившим Саймона на пол. Они катались, сцепившись в драке, с такой силой ударяясь о столик, что фарфоровые статуэтки, стоявшие на нем, шатались. Саймону хватило нескольких секунд, чтобы выйти победителем. Времени потребовалось бы меньше, если бы он не так боялся покалечить парня.

– Хватит, – приказал Саймон, – и слушай меня. – Он больше не насмехался; его тон стал убийственно откровенным.

Митчелл замер, но его лицо по-прежнему пылало от гнева.

– Никогда не смейте так говорить об Амелии! Поднявшись, Саймон протянул руку и помог Колину встать на ноги.

– Я только говорю о том, что и так ясно. У тебя ничего нет. Тебе нечего предложить, чтобы обеспечить ее, у тебя нет титула.

Сжатые челюсти и кулаки выдавали, насколько Колину ненавистна эта правда.

– Я это знаю.