Она заметила мрачное выражение на лице Тима и пошла им навстречу.

– Где Амелия?

– Очевидно, – протянул Кристофер, – ее призрачный поклонник решил сбросить маску.

– О… – Она взглянула на Тима, у которого был страдальческий и разгневанный вид. – В чём дело?

– Они разговаривают в отдельной столовой, – объяснил Кристофер, – при открытой двери, ради приличия. Судя по доносящимся звукам, графу приходится нелегко.

– Почему?

– Когда он обратился ко мне, – ответил Тим, – я подумал, что его лицо мне знакомо, но не мог вспомнить, на кого он похож. Меня осенило, когда я услышал их разговор.

– И что же тебя осенило? – спросила она, переводя взгляд с одного на другого. – Кто он? Мы его знаем?

– Помните картинки, которые я рисовал для вас в Брайтоне? – спросил Тим, напоминая о временах ее романа с Кристофером. После неудачной попытки вернуть Амелию Тим прибег к своей великолепной памяти и вспомнил о своем таланте рисовальщика, он тогда рисовал портреты слуг, к которым была привязана Амелия.

Кивнув, Мария вспомнила потрясающе красивые рисунки:

– Да, конечно.

– Человек, с которым она разговаривает, один из них.

Сосредоточившись, она пыталась вспомнить. Там были портреты Амелии и Пьетро, а также гувернантки и молодого конюха…

– Этого не может быть, – сказала она, качая головой. – На портрете был Колин, мальчик, который погиб, пытаясь спасти Амелию.

– Племянник Пьетро, не так ли? – приподняв бровь, спросил Кристофер. – Если есть сомнения, я уверен, Пьетро поможет нам развеять их.

– Черт побери! – вырвалось у нее. Развернувшись, она поискала глазами Саймона, обнаружила его сидящим в кресле и решительно направилась к нему.

Его синие глаза радостно вспыхнули, затем настороженно прищурились. Улыбка, появившаяся на его чувственных губах, исчезла, и лицо выразило покорность судьбе. Тогда Мария поняла, что это правда, и ее сердце сжалось, она догадывалась, какую муку должна сейчас испытывать ее сестра.

– Кончайте с этим! – распорядилась она, когда Саймон встал перед ней.

Он кивнул и выдвинул стул.

– Вы могли бы посидеть, – устало предложил он. – Это займет некоторое время.

– Отпусти меня, Колин.

Только усилием воли Амелия сдержала рыдание. Ощущение его большого мощного тела, с такой страстью прижатого к ее спине, и успокаивало, и вызывало боль. Нервы были напряжены; чувства метались между безумной бурной радостью и обреченностью, слишком похожей на ту, которую она испытывала от пренебрежительного отношения ее отца.

– Не могу, – сказал он, прижимаясь горячей щекой к ее щеке. – Я боюсь, что если отпущу тебя, ты покинешь меня.

– Я хочу покинуть тебя, – прошептала она, – как ты покинул меня.

– Это был единственный шанс, позволявший мне получить тебя. Как ты не понимаешь? – В его голосе слышалась настойчивая мольба. – Если бы я не уехал и не стал богатым, ты бы никогда не могла быть моей, а этого я не мог вынести, Амелия. Ради тебя я сделал бы все, даже на время отказался бы от тебя.

Она вырывалась из его объятий. С каждым вдохом Амелия впитывала его запах, запах, пробуждавший в ее теле воспоминания о страстной ночи. Это было невыносимой мукой.

– Отпусти меня.

– Обещай остаться и выслушать меня. Амелия кивнула, понимая, что у нее нет выбора.