— Господи, Рогдай, как ты здесь оказался?

Она решительно высвободилась из мужских объятий, поправила сползшее с плеча платье и нагнулась к собаке. Но та, взвизгнув от радости, отскочила в сторону, приглашая поиграть. И сразу же вслед за этим раздался низкий, полный презрения и скрытой горечи голос:

— Рогдай, оставь хозяйку в покое. Она играет сейчас в более приятные для нее игры!

В растерянности Лена наблюдала, как знакомая высокая фигура потрепала пса по загривку и медленно пошла обратно.

— Алексей! — Путаясь в высокой траве, Лена попыталась его догнать, но он сам вдруг остановился, повернул к ней голову.

— Что тебе нужно? — Глаза его гневно блеснули. — Грязная, похотливая кошка! — Он сплюнул и, приподняв ее подбородок пальцами, брезгливо скривил губы. — Интересно, каким я был по счету, когда ложился с тобой в постель? — Уклонившись от пощечины, перехватил ее руку, больно сжал запястье. — Успокойтесь, мадам! Поиграли — и хватит! — Он кивнул в сторону Германа, который приближался к ним из рощи. — Беги, целуйся с ним, пошире ноги раздвигай.

Милиционер — здоровый мужик, оттрахает тебя во все дырки с превеликим удовольствием!

Лена не замечала, что слезы заливают ее лицо.

Судорожно ухватив Алексея за рукав, она пыталась сказать что-то не менее гадкое, мерзкое, но слова застряли в горле, и она, закрыв лицо рукой, заплакала навзрыд.

— В чем дело, господин директор? — Слова Германа угрожающе прозвучали у нее за спиной, и она почувствовала, как напряглись мышцы на руке у Алексея, а на скулах заходили желваки.

— Вот решил благословить свою соседку. Судя по всему, у вас обширные совместные планы на будущее?

— Это вас, Ковалев, совершенно не касается, — угрюмо ответил Герман. Обернувшись к заплаканной девушке, обеспокоенно спросил:

— Похоже, он вас сильно обидел? — и повернулся к Алексею:

— Вы сейчас за это ответите!

Лена отступила на шаг. Двое мужчин, красивых, здоровых, умных, вели себя как разъяренные первобытные самцы. Вожделение, желание обладать красивой самкой перечеркнули их совсем недавно дружелюбные отношения, и теперь они стояли друг против друга, будто токующие глухари с яростно сверкающими, налитыми кровью глазами.

Герман опомнился первым. Развернувшись, он окинул насмешливым взглядом противника и, насвистывая, направился к дому. Не глядя на девушку, Алексей позвал Рогдая, но, сделав несколько шагов, остановился:

— Я пришел сказать, что беру тебя в тайгу. Но не надейся на большее. Время любовных игр кончилось.

Думай до утра, только предупреждаю, прогулка тебе удовольствия не доставит! — И он, раздраженно похлопывая по ноге подобранной березовой веткой, последовал за Германом.

Лена слышала, как он окликнул Наталью, потом какое-то время, чертыхаясь, заводил машину, и они уехали.

Она с трудом добралась до дома, поднялась к себе в спальню. Заметив ее жалкий вид, Верка приняла на себя хлопоты по выпроваживанию гостей и, когда поднялась к подруге, чтобы попрощаться с ней, увидела, что она уже спит. Горестная складка в углах ее губ и горечь в глазах Германа, забывшего дождаться сестру, сказали о многом.

Ее дорогой братишка и не менее дорогая подружка так ни о чем и не договорились. Покачав головой, она выключила свет и тихо закрыла дверь за собой.