Они подошли к одному из водителей. Он уже успел пригнать свой грузовик и прилаживал буксировочный трос к джипу.

— Вот, поручаем вам доставить девушку и паренька в поселок. Остановитесь у больницы, ей нужна помощь.

Обняв напоследок еще раз, Герман прижал ее к груди и прошептал:

— Ради бога, не оставайся одна дома. До моего возвращения пересиди у наших.

Остапенко тем временем успел спуститься к догорающему лесовозу и вернуться обратно. Из окна кабины Лена увидела, что он в компании двух бойцов ОМОНа перелез через разрушенное черно-белое ограждение на краю обрыва и, сказав что-то Герману, скрестил указательные пальцы. Лена поняла, что ее преследователи отъездились навсегда.

Через час грузовик затормозил перед домом Мухиных. Верка и Любовь Степановна выскочили навстречу. Илюшка принялся что-то объяснять, но Верка, решительно ухватив его за руку, увела за собой в дом.

Любовь Степановна захлопотала около Лены.

— Что же это такое приключилось? Герман словно реактивный умчался, даже не объяснил, что к чему. Верка! — сердито окликнула она дочь. — Куда ты подевалась? Звони в больницу, надо Еленину голову посмотреть, пусть подъедут.

— Да я уже позвонила, будут здесь минут через пять. — Верка оглядела подругу. — Чувствую, крепко тебе досталось! А с отцом и с директором что случилось? Несчастный случай? Я попыталась у Германа узнать после того, как его Остапенко вызвал, так он на меня наорал как бешеный…

Лена зажала виски руками:

— Веруня, пожалуйста, дайте мне немного отдышаться. Голова прямо раскалывается. Мне бы сейчас помыться, переодеться и хотя бы пару часов поспать.

Я уже вторые сутки на ногах.

— Сейчас, сейчас, Леночка, — засуетилась Любовь Степановна. — Мы как раз баню протопили, а потом ужинать будем…

— А нельзя ли наоборот, я сначала немного прилягу, а потом поужинаю?

— Смотри, как лучше, — согласилась Любовь Степановна. — Я тебе наверху в мансарде постелю.

Подъехала машина «Скорой помощи», и Лене пришлось выдержать небольшое сражение с поселковой медициной. Ее попытались чуть ли не силой затолкать в «рафик» и отвезти в поликлинику для более тщательного обследования. С трудом Лене удалось убедить их оставить ее в покое до утра.

В бане Верка не переставала удивляться:

— Ведь всего две недели прошло, как мы с тобой последний раз вместе в бане мылись, а ты словно из Освенцима. Тебя что, голодом морили в лесу?

Растирая на ходу засыпающую подругу полотенцем, она продолжала выпытывать подробности, моментально сообразив, что Лена намеренно избегает детального описания их приключений в тайге. Проводив ее в мансарду, она уложила ее на «лежачок»:

— Ладно, поспи пока. Санька мой звонил, к вечеру подъедет. Тоже просил ужин посолиднее приготовить, умотался вконец со своей торговлей.

За столом Саша выглядел не менее усталым и изможденным, чем Лена. Казалось, он никак не мог, досыта наесться. Верка, с любовью поглядывая на! мужа, притворно ворчала:

— Мне твоя коммерция уже поперек горла стоит. Чем дальше в лес, тем больше дров. Раньше день-два — и вся командировка. Сейчас, почитай, недели полторы домой носа не казал.

— Верунчик. — Муж ласково обнял ее за плечи. — Пойми меня тоже, не мог я груз посреди дороги бросить, а грузовик, как на грех, сломался. Пришлось кругленькую сумму за ремонт выложить. Кардан полетел, а это тебе не кошка чихнула.

Любовь Степановна поставила на стол блюдо со своими фирменными пирожками.