Изменить размер шрифта - +
.. в пропасть, на мрачное дно, где царила смерть. Почувствовав ее ледяное дыхание, она, словно мячик, отскочила назад, но снова полетела вниз. И так раз за разом, раз за разом, все чаще прикасаясь к этому чудовищному дну, становившемуся все более близким, знакомым, а значит, и не таким уж страшным, пугающим, грозным. Каждый отскок был все короче и короче, а сопротивление – все меньше и слабее...

Но вот однажды Генри Варак каким-то чудом вдруг искусно смягчил ее падение.

Тогда Бонни была в Сан-Франциско. Все ночи там до странности слились в одну. Она лишь помнила, что где-то было очень шумно, кто-то ее оттолкнул, а она изо всех сил постаралась вцепиться в чье-то лицо, чтобы разорвать его в клочья ногтями. Затем проливной дождь, на короткий миг охладивший ее разум, и она вдруг, сама не зная почему, подумала, что они ведь могут позвонить в полицию и что последние тридцать дней были для нее настоящим кошмаром.

Бонни бежала под дождем, падала и снова, не останавливаясь, бежала... Потом другое место, много света, драка в аллее между какими-то матросами и снова бег. Скорее даже не бег, а хромой, уродливый галоп, поскольку у одной ее туфельки отлетел высокий каблук. Горячая пелена застилала глаза, в ушах горячо шумело... Она бежала вниз по кривой улочке, настолько крутой, что ее швырнуло от стены к стене...

Затем последовал долгий-долгий период, когда все перемешалось, когда не было понятно, где начало, а где конец... Позже Генри сказал ей, что он продолжался одиннадцать дней. Наконец появилось ощущение, будто из темного, бесконечно длинного и запутанного туннеля, до отказа заполненного дикими, сумасшедшими звуками, она вдруг, именно вдруг, стала выходить куда-то в спокойное место... Бонни открыла глаза. Рядом с узеньким окном на приставленном к стене стуле сидел широкоплечий парень, одетый в армейскую форму с сержантскими нашивками на погонах, с аккуратно причесанными светлыми волосами. Вокруг было тихо. За окном висел белесый туман, а за ним слышалось басовитое, размеренное, как метроном, мычание. Будто там застряло какое-то огромное животное... Комната выглядела странно, но Бонни почему-то совершенно не хотелось поворачивать голову, чтобы осмотреться. Она, как ей тогда показалось, всего на секунду опять закрыла глаза, а когда их открыла, то за окном уже было темно и широкоплечего сержанта со светлыми волосами возле него не было. Нахмурившись, Бонни повернула голову туда, откуда исходил тусклый свет, и увидела, что он сидит у настольной лампы и читает.

Очевидно почувствовав на себе ее взгляд, сержант отложил книгу, встал, подошел к постели и приложил тыльную сторону ладони к ее лбу. Это было невероятно – такая громадная ручища и мягкое, нежное, такое ласковое прикосновение...

– Что со мной случилось? – слабым голосом спросила она.

– Вы имеете в виду, кто столкнул вас в пропасть небытия, Бонни?.. Пневмония. Вам не удалось ей воспротивиться.

– Кто вы?

– Генри Варак. Только постарайтесь не задавать мне никаких вопросов. Посмотрим, удастся ли мне самому вам рассказать, как все было. Во всяком случае, давайте попробуем... Так вот, мы с приятелем просто шли по улице и совершенно случайно увидели, как какой-то парень прижал вас к стене и остервенело вышибает из вас дух. Мы, само собой, тут же его усмирили, а вас доставили в ближайшую больницу. Но по какой-то дурацкой причине вас отказались туда принять, несмотря на сильный жар... У моего приятеля есть друг, который на время своего отъезда позволил ему пользоваться этой квартирой. Вот мы вас сюда и принесли. А потом вызвали знакомого врача. Его диагноз сводился к следующему: сильное недоедание, алкоголизм, пневмония, анемия, ну и, возможно, внутренние повреждения от недавно перенесенных побоев. Знаете, Бонни, осмотрев вас, врач так удивлялся, что вы еще живы, что хотел устроить для вас бесплатное место в больнице – так сказать, по линии благотворительности.

Быстрый переход