Изменить размер шрифта - +
Иначе мне была бы крышка, это уж точно! А Локтер, повернувшись, со всех сил ударил панка, но тот увернулся и схватил его за руки. Тут и я наконец-то вышел из чертова оцепенения, выбил у него секач. Затем этот чокнутый начал завывать, как дикий зверь, попытался вцепиться вашему парню прямо в глаза, но тот сначала оттолкнул его от себя, а потом шандарахнул с такой силой, что он тут же вырубился. Ударчик у этого панка, надо сказать, ничего. Совсем даже ничего, Поль.

– У этого панка, – тихо, но со значением повторил Поль Дармонд.

Ровель внимательно посмотрел ему прямо в глаза:

– Да, знаю, знаю, Поль. Ну и что мне, по-твоему, теперь делать?

– Наверное, поблагодарить, а что ж еще?

– Назад, назад, не толпитесь! – начал разгонять собравшихся Моран. – Назад подайте, не мешайте работать! Нечего здесь глазеть! Расходитесь! Расходитесь по домам...

 

 

Но торговля в этом магазине идет неплохо. Как говорят люди, помнящие печально знаменитую маниакальную резню, которая случилась однажды в теплую июньскую ночь, все, что потребовалось Уолтеру Вараку, чтобы стать настоящим мужчиной и главой дома, – это неожиданно свалившееся на него бремя огромной ответственности... Доррис теперь тоже работает в магазине. Она заметно располнела, но это ее совершенно не портит. Скорее наоборот, по-своему, даже красит. У нее по-прежнему очень остренький язычок, но, чтобы прервать ее в общем-то редкие приступы раздражения, Уолтеру теперь достаточно одного-единственного строгого слова или даже взгляда. Анна с удовольствием присматривает за их маленьким мальчиком, который пока только учится ходить. Некоторые покупатели с наметанным глазом уже предсказывают, что на подходе еще один наследник.

В магазине теперь новый мясник – спокойный, неторопливый человек с добрыми глазами, хотя в профессиональном смысле он конечно же уступает покойному Рику Стассену. Джимми Довер занимается закупками товаров на «предрассветной» фермерской ярмарке, развозит по городу заказы и умудряется три раза в неделю ходить на вечерние курсы при университете «Образование для взрослых». Исключительно плотный график и ответственная работа сделали из него настоящего зрелого мужчину. Даже провести медовый месяц по-людски, как положено, у них с Тиной не было ни времени, ни возможности. О случившемся с Тиной соседи, конечно, поговаривали, однако та чудовищная июньская ночь, давшая более интересную пищу для разговоров, довольно быстро заставила их забыть эту тему. Впрочем, со временем любые слухи и сплетни постепенно утрачивают остроту, стихают или вообще умирают, освобождая место для новых, более свежих событий.

По мере того как медленно желтеет газетная бумага, так же неизбежно стираются из памяти и многие факты. Теперь мало кто уже помнит четырнадцатичасовую магнитофонную запись, сделанную полицией на основе невнятного лепета и бормотания сошедшего с ума молодого человека с уголовным прошлым. Хотя один час полезной информации из той пленки все-таки был извлечен. Никакой юридической силы эта информация, само собой разумеется, не имела, и все-таки полиция довольно успешно использовала ее для охоты на тех, кто в ней упоминался, до тех пор пока от апоплексического удара не умер Каршнер. Некоторые корреспонденты отмечали почти мистическое совпадение: его смерть была вызвана разрывом той же самой крупной артерии, которая лопнула тогда, в июне, в мощной груди старого Гаса Варака.

И хотя некоторые щупальца наркодилерской сети города Джонстона эффективно отсекли, а самой Организации пришлось пережить существенные «временные неудобства», голова зверя все же осталась нетронутой, так что через какое-то время у нее отросли новые щупальца, которые постепенно снова протянулись в город. Жизнь всегда берет свое: дети взрослеют, учатся и встают на место тех, кто по тем или иным причинам ушел.

Быстрый переход