Через секунду по его глазам стало видно, что до него дошло.

— Старик, это же не ты сделал, правда? — сказал он.

— Да ладно, Клит, почему бы не копу это сделать?

Он помедлил немного, и я заметил, что им опять овладело раздражение.

— Он сказал, что работает на одного человека, думаю, на того генерала, как там его звать, короче, на того, в чей дом ты вломился без спросу. Еще сказал, что этот человек не доверяет выполнение заданий собственным людям. Вот в этом, может, вся беда. Все они, так или иначе, слизняки.

— Так ты знал Мерфи раньше?

— Нет. Он знал меня. По крайней мере, он знал, что у меня затруднения...

Он отпил пива из банки, затянулся, посмотрел на свои руки и поднял глаза.

— Куда нам отсюда идти, партнер? — спросил он.

— Не знаю.

— Что, этот кусок дерьма Старкуэзер так важен?

— Ты не просто убил человека за деньги, ты мог бы предъявить ему и Мерфи обвинение. Мог бы снять меня с крючка.

— Я это по-другому воспринимаю. Но сейчас, думаю, это уже неважно. Ты отдашь им мой пистолет?

— А у меня его нет.

— Что?

— Я просто догадался, что ты его клал и забирал из автобусного шкафчика.

Он потряс головой, резко выдохнув, как будто я ударил его ногой в живот.

— Вот дьявол, если ты не врешь, Седой...

Он стал легонько стучать ногтем по мухе в зажиме.

— Что мне, по-твоему, теперь делать?

— Меня не волнует, что тебе делать, — сказал я. — Убирайся из города. Поезжай в Колорадо. Занимайся там дзэн-буддизмом с Лоис. Единственное, что я точно знаю, — больше никогда не называй меня партнером.

Глава 12

На следующий день в восемь утра Джимми перевели в операционную и не вывозили оттуда почти до самого обеда. Врач, в зеленом хирургическом костюме, нашел меня в комнате ожидания и сел рядом со мной на кожаную кушетку. Рано облысевший, он говорил с западно-техасским акцентом. Пальцы он держал так, будто в руках был баскетбольный мяч.

— Я нахожу положение не критическим — повреждение наружное, потребовалась чистка, — сказал он. — Были один-два небольших участка глубже, но большая часть — на поверхности. Мы прекрасным образом все вычистили. Меня все еще беспокоит его глаз, но по крайней мере речь уже не идет о параличе. Надеюсь, для вас это хорошая новость.

— Конечно, доктор.

— А теперь перейдем к другому пункту: как будет идти общее выздоровление, какие будут послеоперационные явления, психологическая травма — насчет этого ничего точно сказать не можем. Мы еще очень многого о мозге не знаем. Мне не раз приходилось оперировать, влезая в мозг чуть ли не с ложечкой для мороженого, и каким-то образом другие участки активизировались, компенсируя отсутствующий, и человек мог жить вполне нормальной жизнью. А потом я наблюдал, как простая трещина в черепе вызывала у человека такие головные боли, что он готов был покончить жизнь самоубийством. Это как чертик из коробочки. Никогда точно не знаешь, что он выкинет. Но у нас работают крупный глазной специалист и прекрасные терапевты, и с каждым днем вашему брату будет становиться вое лучше. Вы меня слушаете? Другими словами, мы его вернули к жизни, и это самое главное.

Мы пожали друг другу руки, а после я задержался внизу лестницы у киоска с подарками и попросил отправить Джимми в комнату свежие цветы. Потом заметил большого пластмассового лангуста и попросил еще привязать его лентой к вазе с цветами.

* * *

Я зашел еще раз в архив «Пикаюн». И опять фотографии и заметки возвратили меня, перенеся через море, в то время, которое навсегда останется моим, хочу я этого или ист.