— Чего же вы хотите?

— Обещания, что ты не будешь пытаться покончить с Диди Джи.

— А я и не собирался.

— В Билокси ты тоже не планировал того, что произошло, однако это почему-то случилось, не так ли?

— Пока я служил полицейским, я убил четырех человек, а уж о службе во Вьетнаме и рассказывать вам ничего не буду, кроме того, что от всего сделанного я сразу чувствую себя больным. Всегда найдется кто-нибудь, кто начнет убеждать тебя, что мы там всех уничтожили и будь у нас еще один шанс, мир был бы в большей безопасности. Если Диди Джи хочется играть, это другое дело. Но я больше не танцую, капитан.

Он повертел в руках свою трубку, потом сунул ее в кисет с табаком и положил на стол.

— Мне звонили из полицейского управления Форт-Лодердейла, — произнес он. — Они пытались прощупать местных гениев преступного мира, но один из них сорвался с привязи и уехал из города пару дней назад. Они полагают, что он здесь.

— А кто это?

— Наемный убийца, работающий на группировку в Нью-Джерси и южной Флориде. Они переслали мне по факсу его фото, и я показал его вместе с пятью другими тому черному мальчишке. Он сказал, что это тот, кого мы ищем.

— И где же он сейчас?

— Ест рака на берегу, но у нас есть планы подергать его немного. Мы добьемся ордера на основании показаний мальчишки, а они достанут этого парня нам, и мы выдадим его полиции Нового Орлеана. К этому времени Джимми уже, наверное, тоже сможет узнать его. Самое важное — не позволить ему улететь.

— Тогда уж лучше установить чертовски большой залог.

— Сделаем. Кстати, слухи о его перемещениях скоро поползут по улицам, и мы здесь сильно рискуем. Это то, что ты должен помнить, Дейв. Для полной картины нам не хватает только Джимми. И я сильно сомневаюсь, что парень будет достаточно хорошо себя чувствовать.

— Ну а как быть с Диди Джи?

— Мы предпримем меры со временем. У нас не будет неприятностей, если мы раскроем свои мотивы — прокурор ведь собрался предъявить Джимми обвинение и выставить его в качестве свидетеля против Диди Джи. Думаю, все упирается в то, сколько времени захочет провести наш приятель на сборке сахарного тростника в «Анголе». Форт-Лодердейл сообщает, что он ни разу не сидел в тюрьме. Ввиду большой вероятности трехлетнего заключения по Луизианской тюремной системе его желание переговоров может резко усилиться.

— Только Пёрсела за ним не посылайте.

— Пёрсел — это моя проблема. О нем не волнуйся.

— Он получил десять тысяч за убийство Старкуэзера. И не откажется от денег в следующий раз. Одним разом такие дела никогда не ограничиваются. Если вы мне не верите, проверьте его девятимиллиметровый пистолет по баллистике. Но держу пари, что его дом будет к тому моменту вычищен. Может, вам тогда удастся идентифицировать пули из обоймы, которую он расстрелял в перестрелке с Сегурой, если они не будут слишком измяты.

— Надеюсь, в один прекрасный день ты займешь мое место, Дейв. Тогда сможешь отвечать за все беспорядки, которые происходят в Первом округе. Вот что тебя ожидает.

— Я просто согласовываю с вами некоторые вопросы.

— Да, но доверяй мне хоть немного. Ведь именно я предупредил тебя насчет Пёрсела в первый раз. Правильно?

Я не ответил. Уже дул прохладный ветер, и брезентовый зонт над нашими головами хлопал на ветру. В двадцати ярдах отсюда несколько пеликанов рассекали воду, глубоко погрузив в нее свои тела, а тени от их голов скользили по зеленоватой поверхности озера.