Все, кто остался в зале, погрузились в молчание. Некоторые напрягли слух, включая Джексона. Канто мудро предпочел не поднимать шум. У него не было иного выбора, когда на его запястьях защелкнулись наручники. На взгляд Джексона, произошедшее явилось для него полной неожиданностью. Когда полисмены проводили мрачного Канто через зал, толпа расступалась перед ними по сторонам, словно Красное море перед евреями и Моисеем.

– Что происходит? – негромко бросил Джексон Карнсу, пристраиваясь к нему на ходу, когда тот проходил мимо.

– Канто арестован за убийство, – точно так же, уголком рта, отозвался тот.

– Базвелла?

Карнс помотал головой, не сводя глаз с выхода.

– Господи, это не то, о чем я подумал? – «Канто – это Неон?!» – Какого хрена меня не поставили в известность? У меня есть право знать, как и у всех остальных родственников!

Карнс лишь нахмурился и убыстрил шаг.

– Это только задержание, Мэтт. Канто не предъявлено обвинение. Пока.

Джексон ухватил Карнса за рукав.

– На каком основании?

– Он поддерживал связь с Вики Уэйнрайт.

– Что? Не может быть! Это выплыло бы еще на предварительном следствии!

Карнс не стал говорить: «Ну, ты это пропустил». Сочувственное выражение у него на лице говорило само за себя.

Уловив это, Джексон побледнел. Он что, настолько одурел, что растерял простейшие профессиональные навыки? Сколько раз он спорил с Полли насчет бесполезных часов, потраченных на это расследование, своего недосыпания и упорного стремления продолжать во что бы то ни стало?

– Скажи мне, где я накосячил?

Карнс посмотрел куда-то сквозь него.

– Мэтт, братан, мне очень жаль, но нужно идти.

– Ради всего святого, почему ты ничего мне не сказал, когда мы с тобой разговаривали?

– Потому что не мог.

– Мик, это же я! Мне нужно знать.

Карнс неловко похлопал его по руке.

– Завтра я тебе позвоню.

– Но, Мик…

– Нас сильно поджаривают, Мэтт. Это твое интервью вызвало большое бурление. Сейчас мы должны сработать только на отлично.

Рот Джексона сжался. Это было напрямую из словарного запаса Броуна. Он отпустил рукав Карнса и смотрел, как тот, кто был его лучшим другом, уходит прочь.

В чем бы они ни были уверены или что бы там ни заварили высокие чины в управлении, все они ошибались.

57

Он держался позади остальных музыкантов, обсуждая арест и старательно изображая беспокойство и недоумение. Изумленное выражение его лица, когда копы надевали на Фила наручники, было, однако, совершенно искренним. Гэри совершенно ошеломила их глупость. Впрочем, грех жаловаться, особенно учитывая ближайшие планы.

Слишком взвинченный, чтобы заснуть, Гэри налил себе изрядную дозу бренди – не это ли полагается пить в кризисной ситуации? – и обошел все комнаты в доме, все три тысячи квадратных футов. Теперь со всем этим можно делать все, что только душа пожелает. Если ему захочется, чтобы пыль копилась в каждом углу, если он решит забросить эти чертовы розы, пусть себе вянут и гниют, то всегда пожалуйста, и рядом не будет Наоми, чтобы орать на него.

Гэри повалился на кровать, раскинув руки и ноги. Утопление – наименее болезненный способ ухода из жизни, как он слышал, а в сочетании с ледяной водой Наоми быстро потеряет сознание и тихо-мирно угаснет. Никто не сможет сказать, что он – жестокий человек.

Должным образом оплакав безвременно ушедшую супругу и закончив дело своей жизни, он спокойно и без спешки все распродаст, переедет и найдет другой способ удовлетворять электризующие позывы, испытывать которые, похоже, он обречен до скончания своих дней.