79

В голове, словно какая-то заевшая фонограмма, гремели обидные, несправедливые, равнодушные слова. Как, блин, этот гаденыш осмелился предположить, что он тогда сбежал? Полли не бросила его, как ненужную вещь! Она не разбила его сердце! Нет, нет и нет! Почему тогда ей было улыбаться, когда он объявился без всякого предупреждения, тупица ты полицейская? Почему еще она доверилась ему после всех этих лет, проведенных в разлуке? Он не врал насчет этого. Конечно, она заверила его, что счастлива. Да, сказала, что ей нравится ее работа, и уверяла, что любит своего мужа. «Но, Полли, дорогая, верность – это такая бесполезная добродетель!»

«Она не любила Джексона так, как любила меня!» – бушевал Гэри. Она сказала, что любит своего мужа, – естественно, сказала! Довольно решительно, как он припомнил. Этот говнюк промыл ей мозги. Но он-то знал правду. Гэри видел эту правду в ее прекрасных глазах.

И она не была, как все остальные, как те долбаные суки, которые задались целью пробиться наверх в этом мире волчьих законов, действуя по-мужски: выпивая столько же, трахаясь столько же и столь же жестко сметая любого, кто оказался у них на пути. Она была не такая, как всякие Вики, Ванессы и Джины. Полли – это не Наоми с ее сволочным характером, безжалостными амбициями и стремлением выхолащивать и кастрировать. О нет! Так почему же Полли опять отвергла его? Почему смерила тем насмешливым взглядом, когда он обнял ее и предложил, чтобы они начали на том же месте, на котором расстались? Разве она не понимала, что все, что он делал, было только ради нее, что он всегда любил ее? Что он убивал ради нее?

Она просто свихнулась. Вот что это было. Теперь он это понял. Жизнь с коппером разъела ей мозг. И теперь он, Неон – иллюзионист, художник, постановщик и артист, – заставит его как следует за это отплатить…

Не обращая внимания на пульс в подбородке, он припомнил, как она взбесилась. Велела ему немедленно уходить. Орала на него, чтобы убирался. «Не следовало делать этого, Полли. Тебе не идет быть недоброй».

Какой выбор она ему оставила?

Если б он был честен сам с собой – а уж себя-то самого он знает как облупленного, – то понял бы, куда все покатится, задолго до того, как переступить порог. Вот потому-то и пришел подготовленным. Только недоумок будет доверять женщине, которая когда-то его бросила. Все женщины одинаковы – они никогда не меняются. Он понял это, когда его мать покинула его навсегда.

Если б Полли приняла его с распростертыми объятиями, он уехал бы от нее радостный, разрушил бы свои творения и с той поры они в полной гармонии пребывали бы вместе, долго и счастливо. Ради Полли он был готов сказать «прощай» своему искусству, и…

Мрачная хмурость потянула за уголки его рта. Кого он пытается обмануть? Нет, он определенно не бросил бы любимое дело, продолжил бы творить и никогда не расстался бы с тем, что уже создал. Во имя старых времен. Во имя памяти.

Но все это теперь в прошлом – сейчас надо думать о будущем. Этот осел полицейский не расстроит его планов, не испортит его рассказ. Он станет их частью. Сыграет в них главную роль.

80

Пятясь, она лихорадочно бросала взгляды по сторонам в поисках места, где можно спрятаться. Натянув на голову капюшон, присела за огромным усилителем. И едва оперлась рукой об пол возле стены, как пальцы нащупали очертания металлического рычага, расположенного заподлицо с плинтусом. Удивленная, Айрис потянула за него.