«Есть! – мрачно подумал он. – Вот оно».

Не останавливаясь перед неудачей, Айрис проталкивалась, пропихивалась и пробивалась сквозь бурлящую толпу гуляк навстречу приливной волне шума, создаваемого ухающими трубами самодеятельного духового оркестрика и каким-то мужичком средних лет, терзающим уши слушателей собственной версией песни «Еду домой на Рождество» Криса Ри. Айрис не верила в ад – мертвецы есть мертвецы, – но если б верила, то примерно так он и выглядел бы. Здесь было слишком много народу, слишком много околачивающихся без дела полисменов в оранжевых жилетах, поставленных приглядывать за толпой, слишком много шума, еды и бухла. Она всегда предпочитала ранние часы, когда здесь было тихо, и теперь понимала почему.

Прямо в нее врезался какой-то гопник лет семнадцати с опухшей физиономией. Пиво из большого пластикового стакана выплеснулось ей на ботинки.

– Смотри, мля, куда прешь, пиво мне разлила! – рявкнул тот, подогретый алкоголем.

Айрис едва удержалась, чтобы не выхватить нож и не воткнуть ему в жирное брюхо. А еще лучше пулю бы ему в башку!

Стараясь не обращать внимания на поток изливающейся на нее ругани, она пробилась повыше, к широкой каменной лестнице, мимо фонтана, в сторону офисов городского совета.

Когда Айрис оказалась на самом верху, шестое чувство подсказало ей, что кто-то за ней наблюдает. Она огляделась по сторонам. Чувство оставило ее так же быстро, как и появилось. «Не похоже на тебя, подруга, – шугаться каждой тени», – подумала она, продолжая изучать обстановку внизу.

«Что же я пропустила?» – размышляла Айрис, пристально вглядываясь в море голов и лиц. Плотная толпа людей всех возрастов напрочь перекрывала все возможные пути отхода, наглухо загораживала обзор. Счастливого, блин, Рождества.

82

Заколдованный каруселью цвета, загипнотизированный монотонным миганием огней, Гэри дивился на великолепие своей работы – дани уважения Лас-Вегасу. Какая тема может быть лучше для Неона, чем старая добрая Америка? У янки всё больше и круче, всё на полную катушку и на полном газу! Даже если этот газ – неон, ха-ха – каламбур ненамеренный. Он посмеялся над своей собственной шуткой. Какая жалость, что рядом нет Наоми, чтобы насладилась ею…

Он годами скупал старые запасы у фирм-производителей во время спада. Так им и надо – если недостало терпения, смекалки и способности предвидеть триумфальное возвращение неона в виде художественной формы. Их потеря стала его находкой.

Пенясь от адреналина, Гэри представил себе путь от входа – игра света намеренно разрабатывалась так, чтобы заманить зрителей в запутанный лабиринт сменяющих друг друга сияющих стен, в череду визуальных отсылок к нелегальным барам со спиртным и бейсболу, Элвису и ковбоям. «Кадиллак», приделанный к потолку, нависал над головами дамокловым мечом.

Глаза Гэри пробежали по мешанине старых вывесок, рекламирующих хот-доги и молочные коктейли, пальмы и мотели. Расположить благородное лицо дикаря – коренного краснокожего индейца для особо политкорректных – рядом с полногрудой телкой-чирлидершей в эфемерных трусиках было, на его взгляд, превосходной смесью старого и нового. И он попросту обожал ретро-кино и киношные вывески: так стильно и так кичёво. Народ снаружи просто с ума посходит. Естественно, добавил кое-что и из своего: вывеску «Копы умеют насвистывать дикси» в окружении «АК-47». Хвалебная песнь Штатам неполна без стволов и пуль. «Нет, са-ар».

А самым сердцем его выставки, финальной сценой, забойной концовкой, шоу-стоппером, – называйте как хотите, лошары! – стала полноразмерная реплика электрического стула. И, величайший допаминовый приход из всех, – он окружил его достаточным числом неоновых вывесок, чтобы вызвать эпилептический припадок.