Камера передвинулась на второй этаж. Упорно игнорируя кровать, с которой теперь были сняты простыни и матрасы, Джексон нацелился взглядом на собрание книг, которые Полли читала перед сном. Вроде все как было. Детские книги, купленные для детей, которых у них теперь никогда не будет, предназначались для гостевой комнаты, где, как они надеялись, когда-нибудь разместится их сын или дочь. Надеялись и на то, что получится переехать в дом попросторней. Надеялись состариться вместе. Надеялись поймать убийцу. Много у них было надежд, и теперь все они пошли прахом…

Последовав за оператором-криминалистом в гостевую комнату, Джексон вдруг неожиданно кое-что вспомнил. Гордостью и отрадой Полли была настоящая библиографическая редкость – первое издание одной из детских книг Роалда Даля, напечатанное в США. Джексон в свое время специально искал его, чтобы подарить ей на Рождество. Не могло ли оно привлечь интерес Неона?

Джексон присмотрелся к полкам. Сердце разочарованно пропустило удар – рано обрадовался. Вон она, на почетном месте, стоит себе целая и невредимая.

Расстроенно отрывая взгляд от экрана, он вдруг мельком уловил незнакомый корешок. Сразу же отмотал запись назад, поставил на паузу и наклонил голову, чтобы было удобней прочесть заглавие: «Из Лас-Вегаса с любовью». Фамилия автора звучала так, словно ее составили сразу из нескольких языков.

– Лас-Вегас, – повторил вслух Мэтт. Царство игровых автоматов, казино, ломбардов и отелей, рай для девочек по вызову и мошенников, игроманов и воров, пьяниц и убийц. Холодный трепет, известный только детективам по расследованию убийств, пробежал по телу: Лас-Вегас – это еще и цитадель Неона! Этот вид рекламы практически родился здесь.

Человек, убивший его жену, ничего не взял. Он кое-что оставил.

«Намеренно», – подумал Джексон, протягивая руку за кожаной курткой.

Быстро бросив взгляд на часы, минутная стрелка на которых неумолимо подползала к четверти десятого, он пулей вылетел из здания и бросился к подземной парковке. Через несколько минут его «Мини Купер» уже мчался прочь из центра в сторону окраины города. В это время, учитывая пробки и идиотские ограничения скорости, ехать ему как минимум минут тридцать пять. В результате до крайнего срока оставалось меньше десяти минут. До его собственного крайнего срока.

11

Центр города представлял собой бутылочное горлышко. Все светофоры ополчились против него. Под тиканье невидимых часов он наконец вдавил педаль в пол, едва оказавшись на свободном пространстве, и, выплевывая из-под шин грязь и гравий, прибыл на место в девять пятьдесят три.

Шторы были задернуты. Когда Джексон открывал дверь, перед глазами, как в тот раз, вновь возникла сине-белая полицейская лента, хотя последние обрывки ее давно унес ветер. Его словно отбросило назад в тот вечер, со всей его болью, мукой и обреченным чувством потери. Во рту пересохло, в налившемся тяжестью затылке навязчиво застучало. Мысленно приказав себе встряхнуться, он направился прямо наверх, перескакивая через ступеньки. Главная спальня была теперь пуста – о некогда произошедшем здесь напоминали лишь следы порошка для снятия отпечатков пальцев да дыры в стенах, с которых сняли развешанные Неоном инсталляции.

Взбежав по лестнице на второй этаж, Джексон выдернул из кармана куртки пару перчаток, которые носил с собой, как талисман, и натянул их.