Визитная карточка Неона, «Из Лас-Вегаса с любовью», приманивала его из своего безопасного укрытия на книжном шкафу. Стиснув зубы, Джексон протянул руку, вытащил книгу, раскрыл. Прямо на форзаце – короткая дарственная надпись, выведенная печатными буквами тонким фломастером: «Старшему детективу-инспектору Мэтту Джексону. Приятного просмотра. Н.».

Сильно забился пульс. На верхней губе выступили бисеринки пота. Мэтт вгляделся попристальней и увидел, что под надписью скрываются едва заметные полустертые карандашные отметины, словно Неон предварительно потренировался, чтобы потом написать свое послание набело. Нет ли тут других скрытых посланий и ключей? Пока непонятно. Бесспорно одно: Неон вступил с ним в прямой контакт, а это означало долгожданный прорыв – нечто осязаемое, с чем можно работать, четкий след, по которому можно идти. Это у него теперь было. А вот чего у него практически не осталось, так это времени.

Джексон бросил взгляд на часы. Три минуты. Что такое три минуты? Нет, нужно немедленно прервать исполнение заказа!

Судорожно нашарив телефон, вызвал таинственного «Джона». Один гудок, и тут же бесстрастный механический голос: «Вызываемый абонент недоступен». Все, больше никак не связаться!

Слетев вниз по лестнице обратно на первый этаж, Джексон метнулся в кухню, выдернул из деревянного блока нож с тонким лезвием. И что теперь? Откуда появится киллер? Позвонит ли в дверной звонок и прихлопнет его в ту же секунду, как он откроет? Или проскользнет с черного хода и выстрелит в спину? Парень уже наверняка прямо здесь, внутри.

«Думай!»

Джексон подстраховался – выключил верхний свет, включил лампу и нырнул за диван, скрючившись в три погибели. Лучшее, что он мог сделать. Не считая ножа, единственным его союзником был фактор неожиданности. Все чувства многократно усилились. Он чуть ли не физически ощутил, как давит на него воздух комнаты, сжимается вокруг него. На языке появился соленый вкус, ноздри наглухо забил запах его собственного страха. Зрение обострилось и сфокусировалось, как никогда, – и, как это ни странно, стало монохромным. Он мог поклясться, что слышит какую-то музыку, навязчивую и отдаленную – слуховой обман, породивший мелодию из каких-то еле слышных посторонних шумов? Или воспоминание о уже слышанном?

Еще один взгляд на часы подсказал ему, что осталась ровно одна минута. Джексон надеялся, что киллер окажется человеком пунктуальным.

Тот изумленно выкатил глаза.

– Но, мэм, это слишком много! Почти в десять раз больше!

– Только не от того, кого ты в жизни не видел.

Ему понадобилась пара секунд, чтобы осмыслить намек. Когда до него наконец дошло, таксист отпрянул, его лицо провалилось в темноту кабины.

– Мне не нужны неприятности, – проговорил он, запинаясь. – Я человек добропорядочный!

Она не стала ни соглашаться, ни опровергать это заявление.

– Так что, пожалуйста, мэм: просто заплатите по нормальному тарифу, и мы в расчете.

Айрис скрипнула зубами. И так времени в обрез, так еще и водитель совестливый попался! Она уже выбивалась из графика, и это ее напрягало. Айрис наклонилась вперед.

– Это твоя семья? – Ее глаза метнулись к фото.

Он проследил за направлением ее взгляда, явно обеспокоенный.

– Моя.

– Гляжу, у тебя много детей…

Он откашлялся.

– Мэм, я…

– Тогда эти деньги будут очень кстати!

Она пропихнула купюры в окошко перегородки, так что они разлетелись по пассажирскому сиденью. Таксист так разинул на них рот, словно это были не мятые бумажки, а тридцать сребреников – которыми, по разумению Айрис, они и являлись.