– Считайте, что я менеджер по домашнему хозяйству, и вообще в чем тут проблема?

Все эти разглагольствования по поводу равных возможностей и равенства полов, похоже, работают только в одну сторону. Гэри знал пару парней, которые оказались с ним в одной лодке, но у тех были дети, что сразу же относило их в глазах окружающих к куда более уважаемой и социально приемлемой прослойке общества. Где-нибудь в ресторанной компании – а при внушительной зарплате Наоми они ходили по ресторанам достаточно часто – Гэри говорил людям, что он – учитель музыки. Всё, разговор закончен. И неважно, что это занятие было эпизодическим и порой он по несколько месяцев не зарабатывал ни гроша. Детки в наши дни больше заинтересованы в том, чтобы стать певцами, потому как это гораздо проще. Гэри винил в этом «Икс-фактор» и другие подобные реалити-шоу. Хотя, честно говоря, далеко не у многих есть талант или стремление овладеть каким-нибудь музыкальным инструментом.

Гэри забрел в кухню, насыпал три ложки тонко помолотого колумбийского кофе во френч-пресс и дождался, пока закипит чайник. Дверь-гармошка вела из кухни в сад. Дай ему волю, он бы его наглухо забетонировал. А так пришлось в дополнение ко всем прочим навыкам овладевать и профессией садовника, поскольку одним из увлечений Наоми были цветы, особенно розы – маленькие колючие поганцы, чтоб их.

При звуке поворачивающегося в замке ключа Гэри пересек прихожую элегантных георгианских пропорций (есть все-таки свои преимущества в том, чтобы иметь жену со вкусом и деньгами!) – и резко отступил назад, как только Наоми ворвалась внутрь. «Блин, – подумал он, – вот так неожиданность», – изо всех сил стараясь придать невольно перекосившемуся лицу выражение полнейшего восторга.

Со своими блестящими волосами и цветом кожи, намекающим, что где-то по ходу пьесы в ее родословную затесались ближневосточные гены, Наоми была, по всем стандартам, настоящей красоткой. Пять футов девять дюймов на высоких каблуках, выпуклости и впадинки на всех нужных местах – полный комплект всех положенных достоинств. Гэри нравилось, что другие мужчины при виде ее сразу начинали пускать слюни, когда они показывались где-нибудь вдвоем, – меньше возникало поводов обсуждать его самого, особенно в роли той курочки, которая по зернышку.

– А ты раненько. – Он просто терпеть не мог любого вида сюрпризов, всегда старался принять все возможные меры, чтобы их исключить. При данных обстоятельствах это была, блин, натуральная катастрофа. Тем не менее Гэри нацепил свое «нормальное» лицо и улыбнулся. А что еще оставалось делать? Наоми – его талон на питание и пропуск в интересную жизнь.

– Свернулись пораньше, и я успела на ранний рейс. – Она сбросила сумки на пол и заключила его в объятия, окутав духами «Ив Сен-Лоран» и шмотками от «Рейсс». Для такой красотки – все только самое лучшее.

– О, как я соскучилась! – восклицала Наоми, сжимая его все крепче.

– Я тоже. – Его руки соскользнули к ее маленькой твердой попке, и он одарил ее долгим, медленным, затяжным поцелуем в губы – губы со вкусом умопомрачительно дорогой помады «Бобби Браун».

– Так-то лучше, – сказала она, слегка отодвигаясь. – Я просто жуть как виновата, что не звонила почаще! Было жуть как много работы, чуть с ума не сошла.

«Жуть» – это одно из излюбленных словечек Наоми. Если б она удалила его из своего словарного запаса, все разговоры с ней сократились бы на пятьдесят процентов», – подумал Гэри.

– Не переживай, детка.