— Ты плохо себя чувствуешь?

— Нет, я здорова. Не волнуйся, Питер.

— Ты неважно выглядишь, — сказал он озабоченно. — Посиди немного. Хочешь чашку чая? Я принесу из буфета.

«Какой он хороший», — подумала она, невольно сравнивая его с Эндрю.

— Спасибо. — Она взглянула на него и слабо улыбнулась. — Я уже пила чай.

Питер принес стул и сел рядом с ней.

— Тебя что-то расстроило, — мягко сказал он. — Что-то дома не в порядке?

— Нет… А почему ты об этом спросил?

— Не знаю. Наверное, не пришло в голову другой причины твоего подавленного настроения.

«Значит, это так заметно со стороны?»

Она заставила себя засмеяться, но смех прозвучал неестественно. Следовало взять себя в руки, это ведь только начало.

— Я просто плакса, и это единственная моя проблема, — сказала она, и Питер нахмурился.

— Может, ты не ладишь с другими девушками?

— Нет, с ними у меня вполне нормальные отношения…

— Но у тебя здесь нет подруг. — Он покачал головой. — Они тебе не нравятся, Мюриел? Это место тебе не подходит… Возможно, я смогу перевести тебя на другое.

— Я не хочу никуда переходить. И потом, что еще я могла бы делать?

— Не знаю, но, по правде говоря, я уже давно думаю о другой работе, более подходящей для тебя.

— Ты думаешь? — Она удивленно взглянула на него. — Почему?

Питер слабо улыбнулся и, взяв ее руку, накрыл своей.

— Я не могу назвать тебя бесчувственной, просто ты держишься отстраненно. Разве ты не замечаешь, как мне неприятно видеть тебя среди этих вульгарных девиц?

Мюриел сразу же стала их защищать. Да, они не в ее вкусе; им нравятся шутки, которые заставляют ее краснеть, они говорят о таких вещах, о чем, как она считает, стыдно говорить вслух, но они очень добрые девушки, таких редко встретишь. Они с готовностью помогают друг другу; если что-то случается с одной из них, все становятся на ее защиту, а если кто-то заболеет, каждая готова проводить ее домой, несмотря на то, что у них сдельная оплата труда.

— Я согласен, они вовсе не плохие, — сказал Питер. — Они добрые, но тебе они не подходят. Ты никогда не станешь здесь своей, Мюриел.

— Я уже начинаю привыкать к ним, да и к работе тоже. Мне бы не хотелось никуда уходить.

Питер заметил ее упорство и решил пока не обсуждать этот вопрос. «Но почему она так бледна и расстроена?» — подумал он и слегка пожал ее руку.

— Позволь мне пригласить тебя в кино, — сказал он с почти умоляющей интонацией. — Ну, пожалуйста, Мюриел.

Последовало минутное ожидание, затем она улыбнулась.

— Спасибо, Питер, я с удовольствием пойду с тобой.

Он выглядел таким радостным и довольным, что она почувствовала угрызения совести: она-то дала согласие Питеру, надеясь убежать от своих невеселых мыслей, решила использовать его для своих целей. Он слишком добр к ней, чтобы она могла его обидеть, и ему наверняка будет больно, когда он поймет, что их дружба не сможет перерасти во что-то большее. Она увидела себя в новом свете, и ее мысли приняли другое направление.

— Нет, Питер… я передумала, я сегодня не могу…

— Мюриел, ради бога, не отказывайся! Почему ты вдруг передумала?

— Я не знаю, — неловко ответила она. — Но будет лучше, если мы… не будем встречаться.