* * *

    -  Хороший песик. - Тиресий ласково поглядел на сидящего в ворохе пеленок героя. - Какая отличная черная масть. Будете разводить, оставите мне одного, всех не топите.

    Алкмена с Амфитрионом в замешательстве переглянулись.

    Сопровождавший старика юноша (на чье плечо прорицатель всё время опирался) тихонько шепнул в сторону:

    -  Вы, главное, ничему не удивляйтесь, он раньше ветеринаром был у царя Микен.

    -  Ну, так в чем ваша проблема? - Тиресий внимательно осматривал Геракла. - Лапку он уже поднимает?

    -  Поднимаю, - злобно огрызнулся сын Зевса.

    -  Хороший песик, - повторил старикан и потрепал Геракла по холке.

    Тут герою надоело это изощренное издевательство, и он, очень натурально зарычав, слегка тяпнул Тиресия за дряблую руку.

    -  Ой-ей-ей! - вскричал прорицатель, падая навзничь. - О, Зевс, он меня укусил!

    -  Геракл! - гневно воскликнула Алкмена. - Фу… то есть прекрати немедленно!

    -  Да ладно, - усмехнулся герой и с поэтической тоской во взгляде стал смотреть в распахнутое окно.

    -  Ой-ей-ей… - продолжал причитать Тиресий. - Он, наверное, бешеный. Теперь я пропал, а ведь на следующей неделе только собрался в восемнадцатый раз жениться. Жаль, невеста расстроится, ведь ей всего-навсего тринадцать.

    Амфитрион взялся за голову, а Зевс на Олимпе гневно топнул ногой, и старичка тут же как подменили.

    Прорицатель без посторонней помощи поднялся с пола, решительно отряхнул одежду и твердо объявил:

    -  Великие подвиги ждут сына Зевса! - Любующийся облаками Геракл скептически приподнял правую бровь.

    -  Всего он их совершит ровно двенадцать, - продолжал Тиресий. - На всю Аттику прославит он свое великое имя и вскоре после этого достигнет божественного бессмертия!

    Тут старик несколько поник и, опираясь на твердое плечо верного проводника, прошествовал к выходу из детской. Но на пороге вдруг задержался, обернулся и вкрадчиво добавил:

    -  Давайте ему козье молоко в небольшой мисочке два раза в день.

    И, преисполненный безумного достоинства, Тиресий покинул полуразрушенный дворец фиванского правителя.

    -  М-да, весьма недурственно, - изрек Геракл, имея в виду не то пейзаж за окном, не то пророчество сумасшедшего старика.

    * * *

    Узнав, какая грандиозная слава ожидает приемного сына, Амфитрион решил дать дитятке самое лучшее воспитание, достойное истинного героя. Понятно, что если бы Алкмена изменила старому вояке с кем-то из смертных, то полководец порешил бы благоверную в тот же день и особых угрызений совести по этому поводу не испытывал бы. Но любовница самого Зевса!

    Это, знаете ли, великая честь!

    Громовержец на Олимпе только одобрительно крякнул, с видом заправского знатока (маленькими глоточками) пробуя новый сорт выведенной Дионисом амброзии.

    Говорить Геракл, судя по всему, уже умел, причем, как выяснилось, довольно бойко. В ругани герой тоже немало преуспел. По крайней мере то, что слетало с его уст, когда он рушил фиванский дворец, заставило покраснеть не только его родителей.

    С женщинами у сына Зевса также всё было в порядке. Во всяком случае, многие видели выбежавшую из его покоев растрепанную чернявую красотку с припухшими губами.