Целый год преследовал керинейскую лань Геракл.

    «Ох, ни хрена ж себе! - подумал Софоклюс. - И это Геракл с его-то ленью преследовал копытное целых двенадцать месяцев? В это уж точно никто и ни за что не поверит. Впрочем… я ведь пишу не только для современников, но и для потомков».

    Лань ловко неслась через горы, равнины; перепрыгивала пропасти и переплывала реки. Всё дальше и дальше бежала она на север, но великий герой ни на шаг не отставал от проворной бестии…

    Историк сделал небольшую паузу и, вытащив из ушей затычки, тут же услышал:

    -  Разве не в постоянном познании истины состоит смысл вселенского бытия? Да, знания умножают печаль, но как же без этого? Многие пытливые умы жаждут бессмертия через открытие нового, неизведанного. Их неугомонные сердца стремятся к звездам, стремятся в будущее, где уже подготовлена плодородная почва для великих свершений…

    Поморщившись, Софоклюс снова законопатил уши и, взявшись за острую палочку, быстро застрочил…

    И вот достиг Геракл далекого севера - земель гипербореев, что лежат у истоков могучего Истра. Странный был этот народ, гипербореи. Все круглолицые, узкоглазые и в теплых толстых шкурах, снятых с каких-то местных свирепых зверушек. Что ни слово, то «однако», а Геракла не иначе как «Гераклой» и не называли.

    Еще у этих гипербореев были странные конусообразные жилища и удивительный обычай подкладывать под бок заночевавшему в доме гостю свою жену. Хотя оно, конечно, и понятно, ночи на севере темные и холодные. Понравилось сыну Зевса в стране гипербореев, но долг звал его продолжать свое азартное преследование, тем более что практически у всех северян он уже в гостях побывал (с ночевкой).

    Однако вскоре подвернул великий герой ногу. Сокрушенно покачав головой, снял он с плеча чудесный лук и одной стрелой убил вредоносное копытное, удивляясь, почему эта светлая мысль не приходила ему в голову раньше: взять и элементарно завалить быстроногую дичь. С другой стороны, сын Зевса здорово размялся, с гипербореями подружился и их удивительно щедрый обычай познал.

    «Вот бы ввести этот обычай по всей Греции!» - мечтательно думал великий герой на обратном пути в Микены…

    -  Приехали, кончай брехать! - гаркнул Геракл, да так, что Софоклюс услышал его даже заткнутыми ушами.

    Вытащив затычки, историк осоловело огляделся.

    -  А ну, дай почитать. - Отлично выспавшийся сын Зевса попытался выхватить из рук хрониста свежую историческую дощечку.

    -  Ага, размечтался! - гневно воскликнул Софоклюс и быстренько спрятал документ в заплечную сумку, памятуя о печальной судьбе части своего эпоса, посвященной стимфалийским птицам.

    -  Ну, не хочешь, как хочешь. - Геракл демонстративно поджал губы.

    В тусклом свете выглядывавшей из-за облаков луны показался пресловутый перекресток дорог, на котором они по обыкновению встречались с посланцем Эврисфея.

    -  Вон он топает, придурок, - возвестил сын Зевса, тыча пальцем в сумеречную тьму, где судорожно вздрагивал плывущий в ночи одинокий огонек.

    -  С факелом? - удивился сидевший в колеснице баран.

    -  А это чтобы от бродячих собак отбиваться, - пояснил всезнающий Геракл. - Они ночью наглеют до безобразия, нападают ради забавы на одиноких путников.

    -  А как он узнал, что мы прибыли в Тиринф? - в свою очередь удивился Софоклюс.

    -  Кто узнал?

    -  Ну, Копрей этот.