— Расскажите мне о себе, — попросил маркиз. — Вчера вы говорили так таинственно, что я все время пытался догадаться, почему вы прячетесь в Голландии — и от кого.

— Вы… обещали не… говорить обо мне… когда вернетесь в Англию! — поспешно напомнила ему Лила.

— Я всегда держу свое слово, — непререкаемым тоном произнес маркиз. — Но мне бы хотелось, чтоб вы мне доверились.

Он умолк и сразу же почувствовал, что совершил ошибку: Лила отвела взгляд. Маркиз не сомневался, что она мысленно решила ни в коем случае не доверяться человеку, с которым только что познакомилась, к тому же англичанину.

— Этим утром я был в «Маурицхейсе», чтобы посмотреть на «Головку девушки» Вермера.

— Она прекрасна, правда?

Лила немного помолчала, а потом нерешительно спросила:

— Вы… уже решили, купите ли… этюд?

— Конечно, я его куплю, если он подлинный, — ответил маркиз.

При этом он пытался увидеть выражение ее лица, но девушка встала и, пройдя в другой конец комнаты, остановилась у окна.

Освещенные солнцем, ее волосы обрамляли головку золотым ореолом.

Маркиз подумал, что ее силуэт на фоне деревьев сада превосходит красотой все картины голландских живописцев.

Она прошептала едва слышно:

— Тетя Эдит… очень больна, и… если ей не сделают операцию… она… умрет!

— Я понимаю и дам вам ответ завтра, — пообещал маркиз.

Лила повернулась к окну.

— Пожалуйста, — умоляла она все тем же шепотом, — пожалуйста… купите его… Если она умрет… это будет… ужасно! Ей пришлось… ждать… только для того… чтобы ее пасынок… которого вы только что видели… не смог украсть из дома все, что попадет ему в руки!

— Неужели нет никого, кто помешал бы ему это сделать? — с сомнением спросил маркиз.

— Только его брат… Но он на Яве.

Маркиз стиснул зубы.

— Мне понятна ваша проблема, мисс Кавендиш. Единственное, что я могу вам предложить, это поспешить с операцией. Подлинная эта картина или нет — я с радостью оплачу стоимость операции.

Лила тихо ахнула.

— Вы так добры… и благородны… — сказала она. — Но, конечно… моя тетя… на это не согласится. Она не стала бы обращаться… за подаянием. А это было бы подаяние: ведь… ей нечего дать вам… взамен!

Произнося такие слова, она думала, что, возможно, совершает ошибку. В то же время она знала, ее родители пришли бы в ужас, если б она приняла помощь от незнакомого человека только потому, что он поддался на жалобы о ее несчастьях.

— По-моему, вы жертвуете жизнью вашей тети, проявляя излишнюю щепетильность, — пытался переубедить ее маркиз. — Давайте я поговорю с вашей тетей и объясню: поскольку она англичанка, так же как я, вполне естественно, что я хочу ей помочь!

Лила вздохнула.

— Я просто не могу поверить, что человек способен быть таким добрым и… необыкновенным! — пролепетала она.

И она направилась к маркизу, который по-прежнему сидел на кушетке.

Когда она подошла к нему, их взгляды встретились — и оба почувствовали, что не могут отвести глаз друг от друга.

Но в этот миг небольшие часы, стоявшие на каминной полке, пробили очередные полчаса, и Лила сказала:

— Тетя Эдит обычно спит до трех. Но если вы не можете ждать так долго, я разбужу ее прямо сейчас.

— Нет-нет, ни в коем случае! — остановил ее маркиз.