|
– В таком случае дальнейшее вас не удивит: после его смерти капитул счел, что над домом тяготеет злой рок, и постановил продать его и переместить настоятеля в прежнюю резиденцию. Дом купил в тысяча шестьсот шестьдесят четвертом году мой прапрадед, Джеймс Стоунекс, и сохранил за ним то же название. – Следовательно, через эти самые ворота, – я обернулся, чтобы на них взглянуть, – увлекли настоятеля его убийцы? – Несомненно, через эти ворота он шагнул навстречу своей смерти, однако на казнь он шел добровольно. – Добровольно? И почему вы называете это казнью? Его смерть считается одним из самых позорных убийств за всю нашу историю. – Предание, сохраняющееся в моем семействе вместе с домом, говорит иное. – Горю нетерпением его услышать. – Сейчас у меня нет времени, – извиняющимся тоном произнес мой собеседник.– В этот час я обедаю. Поздновато, конечно, но это диктуется моей работой. Приходите послезавтра к чаю, и я расскажу вам подлинную историю о том, как встретил свою смерть настоятель Фрит. – Вы необычайно любезны. – Отлично, договорились. Я жду вас через несколько минут после половины пятого. Пожалуйста, не опаздывайте, потому что моя жизнь расписана по минутам и в шесть я должен буду возвращаться в свою контору. Я заверил, что приду вовремя. На мгновение возникла неловкость, когда мы стояли рядом, и он проговорил: – К сожалению, сейчас я не могу пригласить вас в дом. – Ну да, конечно, это понятно, – отозвался я, несколько растерянный. Затем (его жест показался мне странно нелюбезным) он распахнул ворота, улыбкой и поклоном как будто приглашая меня выйти. – До пятницы, – добавил он. Я вышел, попрощался и двинулся прочь, оставив хозяина у ворот. Затем произошло нечто необычное. Я находился ярдах в пятидесяти от угла собора и видел сквозь сумеречную дымку, что там маячит какая-то фигура. Когда я приблизился, она скрылась за углом. Я почти не сомневался, что это Остин. Странно было думать, что он приблизился крадучись, а потом поспешно скрылся. Впрочем, размышлял я по пути вокруг площади к его дому, нечто подобное в его поведении наблюдалось и раньше. Он как будто был мне рад и одновременно не рад. Я знал, что смогу войти в дом: по словам Остина, дверь он всегда оставлял открытой. Мне вспомнилось загадочное замечание, которое он по этому поводу сделал утром, и я вдруг понял, почему он прятал ключи (он использовал не один, а несколько), хотя никогда не запирал парадную дверь: среди них был ключ от тайника. Далее если в дом кто-нибудь проникнет, он не сумеет найти одновременно и тайник, и ключ. Что же такое прячет Остин? Я всю дорогу не переставал ломать над этим голову и очнулся от размышлений только у двери; отодвинув задвижку, я заметил на полу листок бумаги. Подобрав его, я поспешил в столовую и зажег газ. В записке было сказано: Пожалуйста, пообедай где-нибудь без меня. Мне неожиданно пришлось задержаться. Вернусь около десяти. О. Меня поразила краткость, граничившая с грубостью. Он не объяснял свой негостеприимный поступок и не просил прощения. Если это Остина я видел только что на площади, то почему он, вместо того чтобы поговорить со мной, бросился наутек? Я снял шляпу и пальто, налил себе стакан хереса и подсел к столу. Происходящее выглядело очень странно. Я не сомневался в том, что Остин впутался в какую-то интригу. Мне мало что было известно о его жизни здесь, но разве мог быть счастлив в этом скучном городишке обладатель высшего кембриджского балла по математике, человек, которого ждало блестящее будущее? Я не однажды подталкивал его к тому, чтобы он мне доверился. |
