|
Ты добровольно взялся доставить ее в город! Я не понимаю тебя, Техасец! Кому она нужна здесь, в Винчестере? Если ты хочешь знать мое мнение, то она заслужила все, что с ней случилось. И я думала, что ты тоже так считаешь. Мне непонятно, ради чего тебе понадобилось ей помогать? Ты что, позабыл Дэйзи? Позабыл? Да, милый, и не надо так щуриться. Я знаю, что ты ничего не забыл. Но коли так, то зачем тебе помогать отродью Уэсли Хилла? Она наверняка такая же, как ее старик, а я знаю, что ты о нем думаешь!
Техасец холодно улыбнулся: – Даже ты, Джинджер, не можешь обвинять дочь в грехах отца. Это уже слишком, тебе не кажется? – Нет, не кажется! Яблоко от яблони недалеко падает, вот что я думаю! – Джинджер в сердцах швырнула расческу обратно на столик. Растянувшись в полный рост на простынях из розового сатина, она призывно, обольстительно изгибалась, надеясь, что Техасец все-таки останется с ней. Однако он только смотрел на нее своими холодными голубыми глазами. – Скажи мне, Техасец, душка, – сладко начала она, медленно натягивая красный пеньюар на свое крутое бедро, – она красивая, эта Брайони Хилл? Может быть, она красивее меня? Ковбой коротко и пренебрежительно засмеялся. Не обращая внимания на ее намеренно чувственные движения, он не сводил взгляда с продолговатого красивого лица девушки с ее дикими рыже-карими глазами и полными розовыми губами. – Только не говори мне, что ты ревнуешь, Джинджер. Неужели ты так мало веришь в свои собственные чары? – Нет, милый, – ответила она с улыбкой, стараясь скрыть раздражение. – Мне хорошо известно, что ни одна женщина в этом городе не способна доставить тебе столько удовольствия, сколько я. И ты тоже это знаешь. Я спросила тебя об этом просто из любопытства, вот и все. Дэйзи однажды видела фотографию дочери Уэсли Хилла и рассказывала, что она настоящая красотка. Естественно, мне хочется узнать, правда ли это. – Сама увидишь, – ответил он небрежно, приближаясь к Джинджер с жестокой усмешкой. Теперь девушка вовсе сняла свой пеньюар и, полностью обнаженная, распростерлась перед ним на кровати. Техасец наклонился и резким движением рванул ее вверх, буквально сдавливая ее в своих объятиях, опытными движениями лаская ее груди, бедра и ягодицы, в то же время страстно целуя в губы. Она с готовностью отвечала на его порыв, как змея, обвиваясь вокруг стройного мускулистого тела ковбоя. В следующий момент Техасец поднял голову и посмотрел в ее пылающее лицо. – Я хочу тебя сегодня ночью, Джинджер. В восемь часов. Мы проведем вместе всю ночь, – распорядился он. Губы Джинджер протестующе раскрылись: – Но, дорогуша, я должна работать в «Серебряной шпоре» сегодня ночью. Мэг меня не отпустит. Почему бы нам не вернуться в постель прямо сейчас? Пожалуйста! Она попыталась вывернуться и повалить его на кровать, но он крепко держал ее горячее тело. – Сейчас у меня нет времени, – сказал он, – но я непременно хочу провести с тобой всю следующую ночь, поняла, Джинджер? – Но я не могу! Прошлой ночью я отпросилась с восьми часов, а тебя здесь не было. Сегодня Мэг ждет, что я буду отрабатывать до двух утра! Как ты не понимаешь? – Сама разбирайся с Мэг! – приказал он, снова овладевая ее губами, так что она не смогла больше протестовать. Затем, неожиданно и звонко шлепнув ее по ягодицам, он бросил ее обратно на кровать. На полпути к двери он обернулся. Девушка смотрела на него с обиженным выражением лица. – Сегодня ночью, Джинджер. Смотри не забудь. Если ты не освободишься, я разозлюсь, и мой гнев будет страшнее нагоняя от Мэг Донахью! С этими словами он вышел, захлопнув за собой дверь. |
