Войдя в просторный зал салуна, он машинально окинул взглядом его посетителей. Большая комната была относительно пуста, только около одного из карточных столов собралась кучка мужчин, куривших и ведших бесцельные разговоры между глотками виски. Был почти полдень, а салун не наполнится раньше вечера. Теперь, когда в комнату через открытые окна врывался апрельский солнечный свет, она выглядела совсем иначе, не так, как вечером. Скоро здесь появятся буйные ковбои, будет раздаваться визгливый смех танцовщиц, под потолком поплывет запах виски, табака, дешевых духов, и тапер будет играть свои незатейливые мелодии, а танцовщицы танцевать на столах и на крышке пианино, задирая свои разноцветные юбки и искушая посетителей видом стройных ножек в ярких чулках. Огромные канделябры будут опасно раскачиваться, играя светом на красных с золотом обоях заведения и на сводчатом потолке. Но все это будет вечером, когда в «Серебряную шпору» пожалуют уставшие за день жители города. Это место, где можно выпить, повеселиться и расслабиться.

Теперь же это была тихая комната с дюжиной маленьких, круглых игорных столов, изогнутой стойкой бара с обычным ассортиментом напитков и стаканов и кучкой ранних посетителей. Техасец сел на одну из высоких, обитых черной кожей табуреток за стойку и заказал Люку, широкоплечему, темнобородому бармену, крепкий черный кофе.

Он устроился на табурете вполоборота, так, чтобы в поле его зрения попадали двойные вращающиеся двери, выходившие на улицу, и посетители за карточным столом. Техасец знал каждого из них. Это были рабочие с местных ферм, которые приехали в город, вероятно, за провизией, но, несмотря на их очевидную безобидность, он предпочел не поворачиваться к ним спиной. Жизнь научила его простой истине: единственный человек, которому можно доверять, – это ты сам, поэтому в любой ситуации необходимо принимать все возможные меры предосторожности.

Итак, Техасец пил кофе, низко надвинув шляпу на глаза. Со стороны он казался расслабленным и беззаботным, хотя на самом деле он был начеку, готовый молниеносно отреагировать на любую неожиданность.

В зал вошла женщина. Ее огненно-рыжие волосы были причудливо уложены, прическу прекрасно дополняла огромная ярко-голубая шляпа, украшенная блестками и высокими синими перьями. Длинное сатиновое платье в тон шляпы тоже мерцало блестками, плотно облегая каждый изгиб ее высокой царственной фигуры с роскошными формами. Эта красивая женщина с большими голубыми глазами, блестевшими подобно ее блесткам, была Мэг Донахью. Огромные серьги из горного хрусталя красовались у нее в ушах, сияя и переливаясь при каждом движении головы. Мэг источала крепкий, головокружительный аромат жасмина и сирени. Присев на соседний табурет, Мэг широко улыбнулась Техасцу:

– Ну что, милый Техасец, ты уже готов к новым неприятностям? Вижу, вижу – как всегда! – Она от души засмеялась.

Он спокойно улыбнулся ей в ответ и слегка сдвинул шляпу на затылок, окидывая женщину одобрительным, чуть насмешливым взглядом.

– Привет, Мэг, – ответил он беззаботно.

– А где же Джинджер? – спросила Мэг, одним махом проглатывая джин, поданный барменом. – Неужели она все еще спит? Я просто не понимаю, как тебе удается так ее утомлять? Она никогда не спускается вниз так поздно, когда спит с любым другим парнем.

В игривом тоне владелицы салуна прозвучала нотка раздражения, и Техасец поднял брови, изображая комическую невинность. Мэг Донахью несколько мгновений смотрела в его спокойное лицо, а затем разразилась оглушительным хохотом.

– Ты и в самом деле крутой парень, Техасец! – объявила она восхищенно. – Что ж, если когда-нибудь тебе надоест Джинджер, можешь вернуться в мою постель.