– Тогда поклянитесь мне, миледи, что он нашел вас интересной женщиной.

С этими словами он вышел, молча и поспешно.

На самом деле ощущение победы было ложным, Шана это понимала. Она медленно подошла к постели, глубоко потрясенная случившимся, не понимая, почему все произошедшее ее так взволновало. Ей же нужно было радоваться, так как граф действительно, кажется, собирался избавиться от нее. Значит, ей повезло.

Но ее отцу не повезло. Не повезло и Грифину, и священнику…

Слезы застилали ей глаза. Охваченная горьким отчаянием, она прижимала руку к саднящему от боли сердцу. Отец ушел, а вместе с ним ушла какая-то частица ее самой. Никогда она еще не чувствовала себя такой потерянной, такой одинокой! Она все отдала бы за ту жизнь, которая была у нее раньше, чтобы снова вернуться в Мервин, оказаться как можно дальше отсюда. Но она попала в этот ужасный каменный английский капкан….

У нее было какое-то странное предчувствие, что ее жизнь должна отныне измениться.

Торн шел по направлению к конюшне. Джеффри лениво бродил поблизости, поглядывая, как запрягали его лошадь.

– Торн! Выглядишь ты как нельзя лучше в это чудесное утро! – помахал он рукой, приветствуя своего друга с обычной непринужденностью.

Черная как смоль бровь Торна приподнялась, когда он остановился рядом.

– В чем дело? – произнес он медленно. – Если это так, то, вероятно, потому, что я спал лучше, чем всю предыдущую неделю. – Он помолчал, наблюдая с улыбкой на лице, как сильно обеспокоенный Джеффри пытался скрыть свое волнение, но это ему плохо удавалось. Торн сухо рассмеялся и хлопнул его по плечу. – В твоих глазах можно прочитать все, что ты думаешь, друг мой. Но не стоит волноваться, девственность леди, хотя и очень сомнительная, все еще при ней.

И хотя имя Шаны не было произнесено, они поняли друг друга. Исчез повод для разногласий, что послужило причиной размолвки в прошлый раз.

Джеффри вздохнул и покачал головой.

– Принимая во внимание, кто она и что совершила, я не берусь судить, что ее ожидает. Нравится тебе это или нет, но я не могу не чувствовать своей ответственности за нее.

Торн долго взирал на него с нескрываемым любопытством.

– Уж не влюблен ли ты в нее без памяти, Джеффри?

– Нет.

– Женщины – твое слабое место, причем любая из них, Джеффри. Молю Бога, чтобы они не послужили причиной твоей смерти в один прекрасный день.

– Да, – согласился с ним Джеффри. – Но верю, что леди Шана преподнесла мне хороший урок, который я не скоро забуду. Меня теперь не так легко будет обмануть видом хорошенького личика.

– И меня тоже, Джеффри. И меня тоже. – Натянутая улыбка появилась на лице Торна при этих словах. – И раз уж мы заговорили о прекрасной леди, да, она избалованная и изнеженная, но далеко не беспомощная. Может быть, я искренне заблуждаюсь, но эта девушка справится почти с любым.

– Даже с тобой, Торн? – Джеффри постарался говорить эти слова с легкостью, хотя на самом деле испытывал совсем другие чувства.

Торн спокойно, словно пророк, заявил:

– Скажем так – леди встретила достойного противника.

Внимание Джеффри обострилось. От слов Торна он почувствовал себя не в своей тарелке, но в некоторых вопросах он не осмеливался переступить границ. Вчерашнее и сегодняшнее поведение Торна ясно говорило ему, что друг не потерпит никакого вмешательства там, где дело касается Шаны.

– Приехали люди из Фейхэвена, – Джеффри решил, что сменить тему разговора будет наилучшим выходом. – Я подумал, что тоже выеду и буду их сопровождать. Ты присоединишься к нам?

В течение тех двух дней, пока он отсутствовал, не было никаких сведений об уэльских налетчиках, но Торн не собирался покидать свой пост.