Он заколебался, затем медленно произнес:

– Что вы хотите, чтобы я, сделал?

– Все соберутся у стен крепости, где будет проходить турнир, и во дворе не останется ни души. Если ты оседлаешь этих двух лошадей, мы с Грифином могли бы вернуться к себе в Уэльс. Я сейчас схожу в свою комнату и скажу, что задержусь, а затем быстро вернусь, и никто не успеет спохватиться, пока не узнают, что я ухала! Но ты должен дать знать сэру Грифину об этом, – торопливо рассуждала Шана. – И скажи, чтобы он ожидал меня здесь после поединка графа, – девушка замолчала и посмотрела на паренька. – Вилл, я прошу тебя, потому что мне не к кому больше обратиться. Ты меня понимаешь?

Вилл отреагировал на ее слова без энтузиазма, хотя Шана на это надеялась.

– Что будет со мной, когда сэр Грифйн уедет? Граф больше не захочет держать меня своим оруженосцем?

– Вилл, я скажу тебе честно, – Шана прикусила губу, ведь она даже не подумала об этом. – Клянусь, он уже заметил, чего ты стоишь, и продолжит твою подготовку. Но если ты не хочешь воспользоваться такой возможностью, то я могла бы взять тебя с собой в Мервин.

Принцесса затаила дыхание и ждала, казалось, бесконечно долго. Наконец, мальчик кивнул.

– Только благодаря вам граф взял меня оруженосцем, – медленно проговорил он. – Да, я сделаю это. Я оставлю лошадей в крайней конюшне, – при этом мальчик показал на длинный конюшенный ряд.

Шане хотелось крепко обнять Вилла, но она подозревала, что ему это не понравится. Девушка лучезарно улыбнулась и поспешила назад в свою комнату, пока ее не хватились.

Вскоре один из людей короля пришел, чтобы сопровождать ее.

За пределами стен замка простирался захватывающий дух пейзаж, в котором переплетались краски зеленого и голубого цвета. Солнце словно приветствовало людей лучами, рассыпая великолепие своего блеска на расставленные яркие шатры и павильоны. Красные, золотистые, лазурные, оранжевые – каких, только не было здесь красок! На ветру развевались шелковые знамена, ярко блестели на солнце щиты с изображением леопардов, львов, орлов, роз и геральдических лилий. Рыцари, эсквайры и оруженосцы выстроились на поле, сверкая шлемами и поднятыми копьями. Даже боевые кони были нарядными, на них красовались шелковые разноцветные попоны и темно-фиолетовые головные украшения.

Само ристалище располагалось на сочном лугу за возвышавшейся колокольней деревенской церкви. За последние два дня здесь возвели помост, галереи для зрителей и павильон с пологом для короля. Крестьяне группками собирались вдоль ограждения, желая увидеть своего повелителя.

Шана вздохнула с облегчением, когда сэр Квентин вышел, чтобы взять ее под руку. Он не принимал участия в турнире из-за поврежденного колена. Рядом с ним находилась женщина из числа прибывших гостей Эдуарда. С черными, как смоль волосами, блестящими ярко-красными губами и томными зелеными глазами, она, безусловно, была самой красивой женщиной из всех, кого Шане доводилось видеть.

Сэр Квентин представил их друг другу.

– Миледи, позвольте познакомить вас с леди Элис, вдовой графа Эштона. Леди Элис, это Шана, принцесса Уэльская.

Приветливая улыбка появилась на лице Шаны, девушка была полна решимости оставаться любезной, сама же леди явно не испытывала к ней расположения.

Графиня придирчиво окинула Шану взглядом, словно тут же полностью раздела девушку.

– Итак, вы та самая леди, на которой король намерен женить графа Вестена, – наконец пробормотала Элис. – Мы наслышаны о диких и жестоких валлийцах, – она засмеялась, и ее смех подхватил ветер, словно звон колокольчика. Но все же в нем было что-то неприятное, резкое, насторожившее Шану. – Хотя, может быть, этот брак и не будет таким уж странным, – продолжала графиня.